Лукавый Морок
Шрифт:
– Я бы предположила, что люди в основном бронируют такие места с вечера пятницы по утро воскресенья, поэтому с воскресенья на понедельник много доступных вариантов, но мне предлагают въехать в любое время, даже ранним утром или прямо сейчас, а значит, домики уже свободны. И еще мне предлагают неплохую скидку.
– Может быть, конкретно это место не очень популярно? – предположил Дементьев. – Плохая инфраструктура или сервис? Или местоположение неудачное?
Ольга задумчиво хмыкнула, принимая его версию, и пробежалась пальцами по клавиатуре, открывая новую вкладку браузера, чтобы поискать отзывы.
– Да
– Да? Ну-ка, дай-ка…
Он забрал у нее ноутбук, переложив его себе на колени, вернулся к результатам поиска, просканировал взглядом заголовки и ткнул в один, удовлетворенно выдохнув:
– Ага! Вот оно что!
– Что там? – теперь уже Ольга заглянула в экран сбоку, снова для удобства опираясь на плечо Дементьева.
Тот слегка повернул ноутбук в ее сторону, чтобы было лучше видно.
– Год назад там произошла трагедия, – пояснил он.
Ольга и сама уже видела кричащий заголовок: «Массовая резня в ста километрах от Москвы». Она бегло прочитала заметку, сообщавшую о том, что в уединенном коттедже, предназначенном для больших компаний, группа гостей, заехавшая для проживания в течение целой недели, перебила друг друга.
«Девять человек были убиты друг за другом в течение суток с интервалом в несколько часов ближе к концу аренды, – значилось в заметке. – Первые следственные мероприятия показали, что гости убивали друг друга, но причины такого поведения пока не выявлены».
– Ничего себе, – пробормотала Ольга, прочитав до конца. – Такое нарочно не придумаешь. Что могло толкнуть их на такое? Демоническая одержимость?
Дементьев удивленно посмотрел на нее. Этим вечером она шокировала его предположениями. Ольга пожала плечами и попыталась объяснить:
– Я просто пытаюсь смотреть на это с вашей точки зрения. Разве вы обычно не ищете сверхъестественные объяснения?
– Вообще-то, мы просто их не исключаем. Дворжак против того, чтобы мы сразу кидались в крайности и рассматривали только аномальные версии происходящего. Но в данном случае я даже не знаю, что страшнее: если речь идет о некой демонической одержимости или проклятии или если мы имеем дело с обычной человеческой жестокостью или безумием…
– Думаю, демоническая одержимость и проклятие все-таки страшней, – заметила Ольга серьезно, чувствуя неприятный холодок на сердце. – С человеческими безумием и жестокостью по крайней мере понятно, что делать.
Дементьев согласно кивнул, не заметив в ее словах личного подтекста, и продолжил:
– Одно мне очевидно: мы на верном пути. Если резня в том домике не связана с нашими покойниками, то никакой связи между ними нет вообще, и все это просто чудовищное совпадение. Надо поискать еще информацию, все-таки год прошел, возможно, следствие что-то выяснило и дало какие-то разъяснения. Хотя, если дело осталось нераскрытым, то официальной информации может и не быть, а журналистские домыслы нам ничем не помогут. Кстати, знаешь, я однажды сталкивался с похожим случаем.
– Неужели? – Ольга недоверчиво покосилась на него.
– Да, представь себе. Я тогда еще в Следственном комитете работал. Группа людей – друзей, частенько собиравшихся вместе, – ни с того ни с сего принялась убивать друг друга. Не за сутки, конечно, но дня за три друг
Он одарил ее лукавым взглядом, как бы бросая вызов ее писательскому воображению. Ольга задумалась ненадолго, принимая этот вызов.
– У меня есть два варианта: мистический и реалистический. Мистический. Один из друзей подхватил где-то некое мистическое Зло. Остальные могли это понять или нет, но поскольку Зло им угрожало, они были вынуждены убить носителя – своего приятеля. Однако Зло это не уничтожило, оно просто перепрыгнуло в другого носителя, и с ним повторилась та же история. Только последнему из компании пришло в голову, что он должен умереть в одиночестве, чтобы окончательно убить Зло, вот он и повесился. Реалистический. Какой-нибудь маньяк угрожал им, требуя убивать друг друга. Например, шантажировал жизнью родных и близких, мол, или ты убиваешь кого-то из друзей, или я убиваю кого-то из твоих родителей, братьев, сестер, детей и так далее. И только один не смог никого убить, предпочел умереть. Маньяк на этом либо потерял интерес, либо переключился на что-то еще. Либо с ним что-то случилось, если убийства прекратились.
– Ух ты, – потрясенно выдохнул Дементьев, глядя на нее слегка округлившимися глазами. – Целых два сюжета ты придумала – за сколько? – он бросил взгляд на часы, хотя не засекал время. – Секунд за сорок?
Ольга смущенно улыбнулась.
– Опыт. К тому же, ты дал мне основу. Я хоть что-то угадала или совсем мимо?
– Ты угадала одно: в дело действительно был замешан маньяк. Я бы даже сказал, не один. Если коротко, то кое-кто во имя мести создал проклятую колоду для игры в Мафию. Когда карты сдавались, колода вынуждала людей действовать в соответствии с доставшимися им ролями. Мафия убивала, честные жители линчевали. И за всем этим стоял Ведущий, «помогавший» игре продвигаться, если карты не справлялись.
– Ух ты, – в тон ему выдохнула Ольга, чувствуя, как внутри загорается огонек азарта. – Какой сюжет… А расскажешь подробнее? Может быть, я напишу роман об этом?
Дементьев довольно улыбнулся, явно радуясь тому, что удалось ее заинтересовать.
– Только без имен и личной информации участников истории, – предупредил он. – Но там действительно достаточно интересный сюжет вырисовывается, если ты еще и свою фантазию подключишь, очередной бестселлер обеспечен.
Ольга сделала вид, что задумалась над перспективой, а потом повернулась на бок и посмотрела на него, хитро прищурившись.
– И ведь у тебя наверняка в запасе не одна такая история?
Улыбка Дементьева стала шире. Он захлопнул крышку ноутбука, убрал его на прикроватную тумбочку и тоже повернулся к Ольге.
– Ты себе не представляешь, сколько. Тебе хватит на следующие десять лет карьеры. Особенно если учесть их постоянное пополнение.
Если она и изменилась в лице, услышав эти слова, то не сильно: Дементьев ничего не заметил. Даже улыбку удалось сохранить, хотя Ольга прекрасно знала, что десяти лет у нее нет. Осталось меньше года, но ему об этом знать не обязательно. Изменить все равно ничего нельзя, а ей нравится возможность строить планы на несуществующее будущее. Это странным образом помогает.