Лука

Уиннерс Ева

Моя нижняя губа задрожала. Только в этот самый момент я поняла, что беспокоило меня весь день. Мысль о том, чтобы делать это без людей, которых я любила.

И вот они здесь.

— Что… как… — я не смог сформулировать вопрос.

— Ты же не думала, что я позволю тебе выйти замуж за Луку Кинга, не увидев тебя сначала и не убедившись, что это произошло по твоей собственной воле.

У меня перехватило дыхание, и слезы обожгли мне глаза.

— Лука ДиМауро, — пробормотала я.

Когда все они непонимающе уставились

на меня, я уточнила. — Он сменил имя на Лука ДиМауро.

На моих губах появилась неуверенная улыбка. На самом деле мне понравилось, что он будет Димауро. И фамилию он тоже даст моей малышке. Она не была бы связана с человеком, убившим моего отца. Она была бы Димауро. Это было похоже на начало новой жизни.

“И да, я делаю это по собственной воле”, - сказал я.

Айне бросилась ко мне. “Лука позвонил Кассио. Этот негодяй только что сказал нам, что женится, но не сказал на ком. Затем потребовал, чтобы мы приготовили наши паспорта и сели в самолет”.

У меня сдавило горло, и я изо всех сил заморгала, сдерживая предательские гормональные слезы. Ее руки обхватили меня и прижали к себе.

“Я так по тебе скучала”, - пробормотала она. “И твои братья правы. Ты прекрасно выглядишь”, - сказала она мягким голосом.

Она улыбнулась, затем сделала шаг назад, и трое моих братьев зажали меня между собой. Они крепко обняли меня.

“Ты не придерживалась плана, сестренка”, - упрекнул Эйден, но в его голосе не было настоящего упрека.

“Он даже попросил нашей помощи, чтобы найти тебя”, - проворчал Тиран. “Нам пришлось надрать ему задницу, а затем начать поиски. Какой ирландец отправит свою сестру в Италию?

“Она должна была отправиться в Северную Италию”, - проворчал Эйден. “Не в сердце итальянских мафиози”.

Я посмотрела на Эйдена, и мы оба улыбнулись. Близнецы прикрывали друг друга. Мы с Эйденом прикрывали свои.

“Умный”, - ответил я. “И, мой дорогой брат, я импровизировал”.

Мрачное выражение промелькнуло на лице моего брата. “Честно говоря, Италия, в целом, не была хорошим выбором. Оказывается, в мирном договоре между дядей Джеком и Энрико Маркетти было условие, когда дядя приказал убить брата Маркетти. Дядя забыл упомянуть об этом, когда я вступал в роль. Отправлять тебя в Италию было не очень разумно. Если бы этот парень добрался до тебя, он бы убил тебя ”.

Мои брови нахмурились. Я не слышала о войне между Марчетти и Каллахансами. Если она была, то мы с ребенком не могли оставаться в Италии. Мне нужно будет поговорить об этом с Лукой позже.

“ Безопасно ли здесь находиться? — Спросила я. — Для всех нас.

Эйден кивнул. “Да, Лука заверил меня, что Марчетти дал ему свободный пас”.

Мальчики отступили на шаг, и мой старший брат сунул руку в карман, затем протянул мне коробку. Мои глаза метнулись к ней, а затем к нему.

“Для чего-нибудь старинного”, - объяснил он, открывая коробку и протягивая ее мне. Это

были четки. Я напряглась. Иметь что-нибудь от матери в качестве чего-нибудь старинного было так же привлекательно, как предлагать себя мяснику, чтобы он нарезал меня кубиками. Нет, спасибо.

“Это не мамино”, - пояснил Тиран.

Он схватил меня за руку и вложил ее в мою.

“Наша бабушка умерла до твоего рождения, но она была религиозной”, - сказал Эйден. “И она сказала мне, чтобы я убедился, что первый из нас, кто поженится, использовал это как нечто старое”.

Тот факт, что она отдала его Эйдену, а не моей матери, говорил о многом. Согласно тому, что я слышала, бабушка тоже не любила маму.

— А я кое-что позаимствовала, — вмешалась Айне, протягивая мне свою вуаль и диадему.

У меня вырвался недоверчивый вздох. Я удивилась, почему Nonno говорила только о платье и ни разу о вуали. Я просто предположила, что, возможно, тогда у них ее не было.

Она помогла мне надеть его, и когда я взглянула на свое отражение, оно идеально дополняло платье. Как будто они принадлежали друг другу.

— У нас есть для тебя кое-что синее, — объявили близнецы.

Я потянулась за букетом колокольчиков на маленьком столике. И тут меня осенила идея. Я обмотала четки вокруг стеблей и оставила крест болтаться спереди и на пальцах.

Озорной взгляд, которым одарили меня близнецы, подсказал мне, что этого будет недостаточно.

“Ты знала, что синий цвет на свадьбе предназначен для отвода дурного глаза?” Я нахмурилась. Я думала, что он символизирует чистоту, любовь и верность. По крайней мере, именно это я слышал от матери Айне во время ее знаменательного дня.

Только тогда я заметила, что Киран держит в одной руке большую коробку.

Я покачала головой. — Если это не накидка или что-то в этом роде, я не смогу ее надеть.

Тиран и Киран обменялись взглядами, затем разорвали коробку. “Tada.”

Слегка наклонившись, я заглянула внутрь коробки и обнаружила светло-голубые туфли-лодочки.

“ Туфли? — Тупо спросила я.

“Не просто туфли”, - заявил Киран. “Это Кристиан Лабутен”.

“О”.

Разочарование отразилось на лицах близнецов. “ Я говорил тебе, что ей не понадобятся туфли, ” проворчал Тиран. — У беременных женщин ноги растут, когда они залетают.

“Нет, это не так”, - запротестовал я. “Они просто набухают”.

“Так тебе не нравится это из-за чего-то синего?” Спросил Киран, и выражение его лица омрачилось. Но его выдавали глаза. Они искрились озорством и манипуляциями.

Они оба играли со мной, как на скрипке, но сегодня я не возражал. Они пришли за мной. Да, это была фальшивая свадьба, но никто об этом не узнает, кроме Луки и меня. Может быть, было бы хорошо иметь больше свидетелей.

“Помогите мне их надеть”, - попросила я их обоих. “Но я снимаю их, когда у меня начинают болеть ноги”.