Лучше только дома

Пирсон Кэти

Встревоженный голос окликнул меня по имени. Обернувшись, я увидела Дженет Кларк из отдела рекламы, любезную и доброжелательную, как всегда.

— Дороти! — Она вцепилась в мою руку. — Ну, как ты?

Когда собеседница сочувственно склоняет голову набок — жди беды.

— Выглядишь потрясающе. С трудом верится, что ты пережила настоящий кошмар. Какая ты смелая!

— Да нет, не особенно, — промямлила я, — так получилось. Как-то само вышло. А у тебя как дела? — попыталась я сменить тему.

— Не так скверно, как у тебя,

но маме в последнее время нездоровится. Говорят, у нее начинается старческое слабоумие, а поскольку оно еще не вошло в моду, как болезнь Альцгеймера, помощи ждать неоткуда. Хорошо еще, в исследование рака груди вложили такие бешеные деньги. Надзор за распределением финансов на самом высшем уровне, даже принца Чарльза привлекли… — Она осеклась, сообразив, что ступила на опасную почву, и тревожно взглянула на меня: — Прости, я не хотела…

— Ничего страшного, — жизнерадостно отмахнулась я, незаметно пятясь к бару.

О чем бы заговорить? Болезни меня уже достали. Но Дженет вцепилась в меня мертвой хваткой. Будто считала, что я обязана сочувствовать всем товарищам по несчастью. Может, я и черствая, и нечуткая, но до угнетающих симптомов слабоумия мне нет ровным счетом никакого дела.

— Сочувствую твоей маме, но мне надо разыскать Алекса. Быларадаповидаться, — скороговоркой закончила я, собираясь улизнуть.

Но Дженет продолжала бубнить:

— Ну что ты, тебе пришлось гораздо тяжелее. Она же немолода, она уже пожила свое. И детей давным-давно вырастила.

Оказывается, существует шкала трагедий! По этой шкале рак груди имеет более высокий рейтинг, чем болезнь Альцгеймера, а самую верхнюю позицию занимает, видимо, гибель в башнях ВТЦ. Но как оценить тяжесть собственной беды по сравнению с трагедией ближнего? Я попробовала сменить тему:

— Вы с Алексом еще не обсуждали рекламную кампанию «Тэсс»? А вот и он, кстати.

Дженет кинулась к Алексу, а мной завладела Салли — продюсерша, с которой я работала в художественном отделе Би-би-си пять лет назад.

— Ну, как тебе целыми днями сидится дома? Еще не надоело? — поинтересовалась она.

— Вообще-то я не думала, что будет так тяжко. Но дети довольны — особенно Дейзи, моя младшенькая. Однажды на детской площадке, когда я запретила ей расшвыривать гравий с дорожки, она сразу послушалась, а ведь еще несколько месяцев назад и ухом бы не повела. Я строго слежу за тем, чтобы дети правильно питались. А ты покупаешь органические продукты?

Собеседницу я потеряла. Она прибегла к тому же маневру, каким я несколько минут назад спаслась от Джейн, — принялась лихорадочно искать предлог, чтобы улизнуть. А я растерялась. С какой стати я вдруг разболталась о детских площадках и экологически чистом провианте?

— Смотри-ка, Марк Томпсон! А я как раз его ищу. Пока, Дот. — Она унеслась так стремительно, что я не успела попрощаться.

«Господи, Дот, что на тебя нашло? Я тебя не узнаю», — мысленно упрекнула я себя.

Следующим моим собеседником стал Майк — симпатичный декоратор. Вот кому надо было поручить дизайн торта Матильды, а не подлецу Дику!

Я разговорилась об очередном проекте Майка; упоминаний о домашних хлопотах я старательно избегала. Все шло прекрасно — пока не выяснилось, что тема исчерпалась сама собой.

— Дай мне адрес, — попросил Майк, — я пришлю тебе сетку — будешь знать, когда выпустят передачу…

— Да, пожалуйста! — подхватила я. — Дом 24, Эйкорн-авеню, если по буквам…

Внезапно я сообразила, какой адрес диктую. Майк покатился со смеху, а я покраснела — надеюсь, оттенок розового был нежный. Может, я еще не доросла до общества взрослых?

— А, вот ты где! — Мне на выручку пришел Алекс. — Как дела? Удачная стрижка. — И негромко пропел: — «Ты все уладила, Мария?»

Я разозлилась.

— Алекс! — Звучный голос перекрыл гул. — Ты мне нужен.

К нам шествовала эффектная Джессика Бедмай, неотразимая в темном костюме от Армани и минимуме белья под ним. В полном соответствии с принципами сексуальности, костюм почти все скрывал, но на многое намекал. Расстегни одну пуговицу — и обзор обеспечен. Кстати, белье от «Соблазнительницы», а не из «Маркс и Спенсер».

Толпа почтительно расступалась перед Джессикой, словно перед королевским кортежем. Она внушала благоговейный трепет. Выступала неторопливо, разметав по плечам сияющую волну белокурых волос — прямо как из рекламы шампуня «Л'Ореаль». Мы с Алексом смотрели, как она приближается, и молчали, погрузившись каждый в свои думы. Не знаю, о чем думал мой муж, но, судя по выражению лица, делиться мыслями он не желал. А я вдруг поняла, что Джессика Бедмай — проблема с большой буквы, особенно для захмелевших режиссеров.

Меня она не удостоила и взглядом.

— Через минуту начинаем, ты должен быть рядом. Или у тебя интересный разговор? — спросила она, все еще стоя спиной ко мне.

— Я… м-м-м… Джессика, познакомься… Дороти, моя жена.

На миг мне показалось, что он забыл, как меня зовут.

Джессика обернулась, смерила меня взглядом и снизошла до улыбки.

— А, вот как! Очень рада встрече. — Но едва мы расцепили руки, она обняла Алекса за плечи: — Идем скорее, все уже готово.

Увлекаемый ею Алекс заискивающе улыбнулся мне. Высказаться я не успела, но, пока они шли к экрану, заметила, что эти двое — красивая пара, а Джессика по-хозяйски держит Алекса за плечо.

Поборов острое желание крикнуть ей вслед: «Эй, ты! Руки прочь от моего мужа!» — я направилась к бару. Мне давно пора было смыть неприятный привкус во рту. Речь Джессики я выслушала возле стойки. Новых программ, конечно, много, но «Тэсс» — пресловутая жемчужина в короне телеканала. Замелькали первые отснятые эпизоды, Джессика хорошо поставленным голосом объявила состав исполнительской и съемочной группы сериала. Впечатление она произвела более чем благоприятное. Непринужденно и шутливо она осыпала Алекса комплиментами, объявила, что он талант и что ей не терпится поработать с ним. Польщенный Алекс смущенно улыбался.