Лучше поздно!..
Шрифт:
Чтобы избежать дальнейших расспросов, Тома сделал вид, что заинтересовался документом о количестве выдаваемого хлеба.
– Кто занимается питанием?
– Муниципалитет доставляет обеды и ужины два раза в день. Но завтрак готовлю я.
– Кто-нибудь из постояльцев нуждается в особом уходе?
– Они все относительно самостоятельны. Трое из них находятся под медицинским наблюдением. Я покажу вам их карты, если пожелаете. Вы первый, кто справляется об их здоровье…
– Я, возможно, плохой управляющий, но по образованию я врач.
– Какого профиля?
– Лечение
Женщина рассмеялась – во второй раз, с тех пор как Тома приехал, и ему уже нравилась непосредственность и энергичность этой его коллеги.
– Ну что ж, доктор, давайте продолжим знакомство с нашим заведением?
5
По жилищным меркам деревни Амбар в служебной квартире Тома вполне могли разместиться Кишан, его жена, трое детей, его родители, родители жены и даже их дяди. Тома окинул быстрым взглядом свое новое жилье и бросил сумку при входе.
– Постояльцы никогда не поднимаются на этот этаж. Вы можете чувствовать себя здесь как дома. Отсюда можно даже напрямую выйти на улицу, если пожелаете, по лестнице в конце коридора.
– А там что находится?
– Вторая квартира, поменьше. Мы используем ее под склад, храним в ней мебель. То, что осталось от яслей.
– Здесь довольно уютно.
– Правда? Ваш предшественник считал этот дом слишком тесным и слишком старым… Все начиналось как экспериментальный проект под управлением фонда социального страхования и муниципалитета. Когда завод закрылся, город выкупил здание яслей. Идея была хорошей: поселить небольшое количество стариков в обстановке, приближенной к домашней. Фонд постепенно снял с себя все обязательства, и постояльцам пришлось самим раскошеливаться.
Тома подошел к одному из окон, выходящему во двор, и удивился открывшемуся его взгляду пространству.
– Это что, сад?
– Бывший фруктовый сад, он тянется до самой речки Ренонс, – вон она виднеется, возле большой ивы. Говорят, в ней водится много форели. Я вас туда отведу, если захотите.
– Почему бы нет? Вы давно здесь работаете?
– С самого открытия, чуть больше трех лет. Раньше я работала в больнице, но график и атмосфера стали очень напряженными. А мне нужно заботиться о моем сынишке. Когда его отец ушел от нас, я решила перейти сюда.
Еще два месяца назад Тома спокойно выслушал бы историю об отце, оставившем жену и ребенка, – такое случается сплошь и рядом. Сегодня он воспринимал все иначе.
– Сколько лет вашему сыну?
– Скоро будет восемь.
По привычке Тома чуть было не спросил, здоров ли мальчик, но сдержался. Он продолжил:
– Постояльцы в курсе, что у них теперь будет новый директор?
– Шутите? Еще как в курсе! Они наверняка следили за вами, когда вы сюда входили. Вы увидите, порой они напоминают детей, и мне это очень нравится.
– Следили за мной? Серьезно?
– Конечно. Если говорить начистоту, они недолюбливали вашего предшественника. Прошлой зимой месье Ланзак подхватил грипп. Так он вставал с постели
– Очень мило. А что думаете о бывшем директоре вы?
– Я могу быть откровенной?
– Это будет хорошим фундаментом для наших дальнейших отношений.
Что-то неуловимо изменилось в лице молодой женщины.
– Он был не слишком…
Она замялась, затем, увидев, что Тома ждет ее ответа, быстро произнесла:
– Это был мелкий бюрократ-карьерист, которому не место в социальной сфере. Этот тип всегда заботился только о себе.
Выдав свой вердикт, Полин приняла прежний приветливый вид.
– Пойдемте вниз, я представлю вас нашим постояльцам.
6
Полин Шоплен повела доктора в сторону гостиной. Стены были расписаны разноцветными полосками и маленькими пухлыми зверушками – зрелище, спору нет, восхитительное, если вам меньше пяти. Медсестра приложила палец к губам с видом девочки, готовящей сюрприз. Немного повысив голос, она спросила:
– А сейчас, месье директор, не хотите ли вы познакомиться с нашими постояльцами?
Тома удивленно посмотрел на нее. Она тихо пояснила: – Сейчас вам следует ответить «с удовольствием» или «не возражаю».
Он кивнул и громко произнес важным голосом:
– Не возражаю!
Медсестра знаком предложила ему прислушаться. Раздался звук одной открываемой двери, затем другой – и вот появился первый силуэт. Мелкими семенящими шагами к ним приближалась маленькая сгорбленная старушка с белоснежными волосами. Она пересекла порог гостиной, словно спортсмен, преодолевающий финишную прямую в замедленной съемке, не сводя взгляда с нового директора. Глаза у нее были светлые и гораздо более бойкие, чем тело. Старушка протянула Тома руку:
– Здравствуйте, месье, меня зовут Франсуаза Кенон. Знаете, сегодня ночью я просыпалась в 2 часа 22 минуты, потом в 4 часа 44 минуты и 5 часов 55 минут, а вы приехали в 9 часов 09 минут…
Второй постоялец подошел так быстро, как может ходить старый человек, и, обойдя старушку, энергично пожал руку доктору.
– Франсис Ланзак. Мои друзья называют меня Полковником. Не обращайте на нее внимания, доктор, она чокнутая. Ей везде мерещатся сверхъестественные знаки. Не удивлюсь, если из этой истории с часами она выведет, что вы антихрист и пришли похитить наши души и съесть наше лимоннее печенье.
Маленькая старушка запротестовала:
– Помолчи, Франсис, я первая подошла. И он не антихрист!
– Ну а кто же он по твоей дурацкой часовой теории? Реинкарнация радиобудильника?
Опираясь на трость, к ним с важным видом приближался еще один джентльмен в сопровождении двух дам. Вскоре Тома оказался окружен маленькой толпой постояльцев, которые вели себя словно ребятишки в детском саду вокруг Деда Мороза. Возможно, идея разместить их в яслях была не такой уж безумной.
– Совсем молоденький, и какие плечи… – произнесла дама с прекрасно уложенными волосами голубоватого цвета.