Лучезарный
Шрифт:
ГЛАВА 2,
где мы с Энджи видим будущее
Я проснулся оттого, что кто-то обнюхивает мое лицо. Громко, с причмокиванием втягивает воздух и выдыхает обратно, горячим ветерком обдувая шею. Схватившись за меч, я вскинулся, но увидел только черный, мокрый, подергивающийся нос. Потом — оскаленную пасть с высунутым языком и, наконец, звериные глаза, наполненные не звериным любопытством. Пробуждение, скажем, не в самой приятной компании…
Не сообразив спросонья, что тварь может запросто откусить
— А ну, пшел отсюда!
Калибан фыркнул, сделал шаг назад и уселся на пол, метя по камням голым длинным хвостом.
Я поднялся, оглядел каменную тюрьму. Энджи не было.
— Эй, ты! Где мой друг?
— Ушел, — вполне внятно ответил зверь.
— Куда?!
— Он говорит с Богом, — важно заявил калибан, почтительно покосившись на стену.
— Отлично! Просто великолепно! — Я сел на прежнее место, и в бессилье несколько раз стукнул затылком о каменный свод пещеры.
Мы находились «в гостях» у полукровки уже несколько дней. Я чувствовал, что скоро озверею от безделья и неизвестности. Определенно, хозяин подземелий был ненормальным. Впрочем, это неудивительно, если учитывать, сколько лет он прожил в одиночестве. Этакий осколок древности — будущего, превращенного заклинанием ангела в прошлое. И понятно, почему он свихнулся. Демонская сущность может существовать тысячелетия, как и ангельская. Но не людская.
Человек сходит с ума, его убивает собственная память. И хотя часть темной сути должна была помочь вукодлаку выжить — думаю, нелегко тащить за собой из века в век полудохлого человека, мечтающего о смерти и покое. Душевное здоровье это исключает.
Мы с ангелом так и не поняли, что надо безумцу. Похоже, убивать нас он не собирался. Разговаривать тоже не желал… до сегодняшнего дня. Кормил, давал воду и, видимо, ждал чего-то.
— Эй, — окликнул я зверя. Тот с готовностью привстал, мотнул хвостом, показывая, что не прочь поболтать. — Имя у тебя есть?
— Есть, — ответил он с гордостью. — Лубан.
— Слушай, Лубан, кто такой твой бог?
— Наши предки говорят — он пришел издалека. Принес в себе отсвет огня и мудрость для всех. — Охотно пояснил калибан.
Неплохо он говорил. Гораздо лучше тех, что напали на нас в лесу. И, судя по повизгивающему тенорку, был еще совсем молодым. Недавний щенок.
— А дальше? Пришел и…?
— Выбрал самых сильных, умных. Повел за собой. Привел в эти леса. Стал учить. Способным давал лучших самок, чтобы они создавали семьи.
Ясно, выводил новую породу. Молодец, ничего не скажешь.
— Детей забирал и тоже учил. И все стали умными.
— Хм. Ну? Нравится тебе быть умным?
Зверь засопел, шумно вздохнул и признался:
— Тяжело. Лубану нравится Пуна, и Болто — тоже. Раньше оба сразились бы, и самка досталась самому сильному. Теперь Бог говорит — Пуна посмотрит, и сама выберет. А она уже месяц выбирает. Все никак не выберет. И кусается… — несчастный влюбленный взвизгнул
Я усмехнулся.
— Ясно. Ну, а еще какой-нибудь прок от этого ума есть?
— Конечно, — заявил зверь серьезно. — Самые-самые умные и усердные попадают в обильные земли, куда их отводит Бог в награду за старательность. Там много жирных кроликов, воды и полей, где можно бегать…
Внезапно калибан замолчал, насторожившись. Вскочил. Я положил ладонь на рукоять меча, хотя толку от него было мало. Часть стены отошла в сторону, и в узком коридоре появился Энджи.
Ангел угрюмо вошел в пещеру, сопровождающий его зверь что-то буркнул Лубану, тот кивнул, фыркнул и вышел в образовавшийся ход вместе с лохматым собратом.
Мой компаньон устало опустился на пол, вытянул ноги и закрыл глаза.
— Ну? — спросил я, внимательно его рассматривая.
— Что? — сухо осведомился он.
— Чего он тебе сказал? — терпеливо уточнил я, хотя хотелось дать Энджи хорошего пинка за медлительность. Мог бы сам рассказать, а не ждать, пока из него вытянут все по слову.
— Он хочет, чтобы мы ему помогали, — нехотя ответил ангел и посмотрел на меня вопросительно.
— Да?! Помогали…? А он не желает, чтоб мы встали на четвереньки, отрастили хвосты и стали бегать в стае вместе с его слугами?
Энджи улыбнулся, видимо представив эту живописную картину. Но мне было не до веселья. Бешенство кипело в горле и, если бы калибаны не смылись предусмотрительно, я бы выместил злобу на ком-нибудь из них.
— Мы должны ему помогать?! Этому гаду?! Он держит нас здесь, как тараканов в банке, и еще ждет помощи. А не пошел бы он…
Энджи спокойно наблюдал, как я бурлил, клокотал и переливался через край. Не вмешиваясь, не задавая лишних вопросов. Это была правильная тактика. Я успокоился немного, а потом, подавляя раздражение, спросил:
— И какая помощь, интересно, ему нужна?
— Он хочет знать, что было в самом начале.
— В самом начале чего?
— Мира. Он хочет вернуться в прошлое.
— Извини, но это звучит, как полный бред! Мы и так в прошлом. Вот оно — начало.
Ангел поднялся и принялся ходить по камере из угла в угол. Похоже, он сам не все понимал или не мог объяснить нормально.
— Гэл, ты знаешь, что такое Хаос?
— Представляю, — я кивнул себе за спину. — Часть его у меня под шкурой.
Энджи отрицательно покачал головой, не замедляя шага:
— Хаос — это место, где есть все. Куски пространства, грубой неоформившейся материи, высокочастотные энергии, сгустки тьмы и потоки времени. Последнее — материально, и в Хаосе есть места, где оно может оставлять следы. Как отражение в зеркале. Те, кто умеет видеть будущее или глубокое прошлое — люди называют их провидцами — сливаются мысленно с этими «зеркалами», черпают оттуда знания и видят картины. Пусть отрывочные, смутные, непонятные, но все же видят!