Луч
Шрифт:
– Не ругайся при ребенке, – сказал Славик.
Денис водил пальцем по экрану, читая бортовой журнал. Простое, четкое описание событий, незнакомое имя, диагноз, обстоятельства смерти. Вот человек был здоров – вот упал и умер. И еще один. И еще. Первое в истории корабля использование капсулы-крематория… Потом второе, третье. Можно представить, что они там чувствуют.
– Блин, – он положил телефон на стол и подышал на заледеневшие ладони.
Несколько минут было тихо.
– Все из первого поколения, – пробормотала Элли. – Это хорошо…
Денис только посмотрел на нее, ничего не сказал. Элли оскалилась:
– Привыкай, малыш, этот мир циничен. Или ты в «Doom» жалеешь убитых монстров?
– Это люди!
– Ой, все.
Он не стал больше с ней разговаривать. Нашел в памяти смартфона техническую документацию «Луча», адаптированную для понимания неспециалистом, но все равно очень подробную. Корабль был полностью автономным, о поддержании жизни экипажа заботился искусственный интеллект. На борту никаких животных, ни домашних, ни промышленных. Синтезированный белок. Оранжерея. Огромные пространства с искусственным климатом… Богато живут. Откуда столько энергии?! Ах, кварковый синтез… Нет, правда?!
Денис оторвался от экрана:
– Бумага есть у кого-то? И карандаш?
– На фига? – не понял Славик.
Денис привык делать подсчеты на бумаге остро отточенным карандашом. Единственный в классе – что в Энске, что в Сан-Диего. Если это офис, то должна быть и бумага. Он огляделся, встал, начал дергать ящики стеклянной тумбы; вот оно. Формат А-4. Это значит, что они точно не в Америке, не в Канаде и не в Мексике, там другой формат бумаги для офиса. Вот карандаши… целая коробка. Как будто Дениса тут ждали.
Он сел на свое место, положил перед собой телефон и начал выписывать данные с экрана на листок, в столбик. Пальцы подрагивали, скользили по гладкому боку карандаша, но внутри, в глубине Дениса, стало гораздо спокойнее и даже теплее. Работа лечит.
Перепроверив цифры, он несколько секунд тупо смотрел на результат. Славик, Марго и Элли говорили одновременно, он не слышал – привык отключаться в самом шумном классе, в школьном коридоре, в столовой…
– Ребята, – это слово раздражало его, но он не знал, как по-другому обратиться к собеседникам. – Я не уверен…
Они замолчали – в его голосе было что-то, моментально завладевшее их вниманием. Денис прокашлялся:
– Такое впечатление… Система имеет встроенный ограничитель. Этот… корабль не рассчитан на число пассажиров большее, чем пять сотен одновременно. Чисто по ресурсам. Вот…
Он пододвинул к центру стола расписанный цифрами листок. Элли взяла его с недоверием.
– Их было двести, потом родилось еще триста два, – сказал Денис. – Пятьсот два человека – максимально возможное число пассажиров. Для того чтобы рождались новые, старые должны умереть. Так задумано; те, кто планировал этот полет, знали, что первое поколение не доживет до Прибытия…
Элли присмотрелась к его каракулям. Перевела
– Вундеркинд, – сказала со странным выражением. – Хотя и невротик… «Те, кто планировал этот полет» – люди, программисты. Эти, на корабле, программки. Они отработали, их отключают, как лампочки.
И опять он не стал с ней спорить.
– Это усложняет нам задачу, – сказала Марго, не поднимая глаз от своего телефона. – Второе поколение останется… без взрослых.
Элли кивнула. Похоже, она выбрала для себя линию поведения – что бы ни случилось, держать лицо и делать вид, будто все предвидела заранее:
– Никто не обещал, что будет легко. Ситуация на корабле искусственно смоделирована, для чистоты эксперимента смена поколений должна происходить часто. Чтобы не было поддавков, когда дедушка за внука сдает экзамен…
Численность экипажа сменилась на «484» и сразу на «483». Уровень счастья опустился до 8 %.
– Ни хрена себе счастьице, – пробормотал Славик. – Конечно, наши пупсы не радуются! То, что мы здесь видим, котаны, это не счастье, – это полное охренение, смотрите, сейчас вообще уйдет в ноль… Ни хрена себе начало! Почему нас никто не предупредил?!
– Потому что никто не обещал, что будут поддавки… – снова начала Элли, но Славик грохнул кулаком по столу:
– Да не поддавки! Это подстава! Это, блин, «чистота эксперимента»?! Дня через три у них перемрут все старшие, прикиньте, как у малых поедет крыша?! Да песец вообще, я на такое не подписывался! Они все передохнут, никуда не долетят, а мне в тюрьму?!
– Но это ведь у них растянуто во времени, – неуверенно сказала Марго. – Они все-таки не мрут как мухи, у них проходит время…
– Наша минута – их шесть часов, – тихо напомнил Денис. – Два человека в сутки – это не как мухи?
«482», высветилось на экране.
Уровень счастья снизился до 5 %.
– Бля! Бля-бля-бля! – Славик вскочил и заметался по комнате. – Они скоро вешаться начнут, на радостях-то!
– Это не самое плохое, – Денис облизнул губы. – У них с осмысленностью… жопа, товарищи. Старшие уносят свой смысл в могилу… а младшие несознательные и портят нам статистику.
Показатель, иллюстрирующий осмысленность жизни на корабле, показывал хронику медленно падающего камня: 78. 75. 71. 69.
– Подобрали сопли, мужики, – Элли не собиралась упускать инициативу. – Мозговой штурм, быстро: как будем мотивировать наших пупсов?
– Ты знала! – Лиза придержала дверь, не дав Марии захлопнуть ее перед носом. – Ты знала, что ваше поколение умрет!
Выталкивать Лизу из комнаты Мария сочла ниже своего достоинства. А может, предвидела поражение в этой схватке; отошла в глубь комнаты – демонстративно спокойная:
– Извини, но это часть взросления. Помнишь свою сказку про люк, который нельзя открывать? Его все равно когда-нибудь открывают. И тогда меняется мир.