Шрифт:
Московская городская организация Союза писателей России НП «Литературная Республика»
Автор выражает искреннюю и сердечную благодарность вдохновительнице этой книги Ларисе Дмитриевне Аннушкиной.
Вспышка на солнце любви
На периодической таблице русской поэзии давно уже есть своё законное место, своя клеточка у поэта Сергея Агальцова, земляка-рязанца Сергея Есенина, с которым у Агальцова
Сергей Агальцов автор нескольких сборников стихотворений, таких как «Утренний просёлок», «Шиповник», «Русская печаль», «Лирика». Но, без всякого сомнения, такой поэтической книги как «Луч остатний.», с которой вам предстоит познакомиться, больше никогда не будет ни у автора, ни у её читателей. Поскольку эта, книга помимо её бесспорных поэтических и художественных достоинств, в каком-то смысле похожа на какую-то литературную мистификацию, достойную войти в реестры рекордов Гиннесса, столь уникально само её невероятное с точки зрения творческого процесса создание. Такой выплеск поэтической энергии, при которой поэт создавал день за днём свои лирические стихи, часто по несколько стихотворений в день, и всё достаточно серьёзного уровня, – можно сравнить разве что с вспышкой на солнце. Впрочем, так оно и есть, если назвать солнцем любовь, которая и стала взрывной лирической энергией этой книги.
Александр Блок когда-то утверждал, что «В стихах каждого поэта 9/10, может быть, принадлежит не ему, а среде, эпохе, ветру». Перефразируя слова Блока, можно сказать, в стихах этой книги 9/10 принадлежит не поэту Агальцову, а их героине и вдохновительнице, Ларисе, которой посвящена каждая строчка этих стихов, каждая запятая, каждый вздох. Эта удивительная в своей уникальности книга есть реальное подтверждение великой силы любви. В авторском предисловии Сергей Агальцов с отчаянной смелостью раскрывает непростую историю этой любви, которая никого не оставит равнодушным.
В изящном, красивом названии книги «Луч остатний.» есть некий оттенок грусти, так горчит порою поздний мёд. Но нельзя не заметить в этой грусти и светлую пушкинскую ноту, утончённо скрытую реминисценцию пушкинских строк:
И может быть – на мой закат печальныйБлеснёт любовь улыбкою прощальной.От автора
В 1975 году я, окончив пединститут, совершил отчаянный побег из Рязани на Дальний Восток, где надеялся по старой мудрой поговорке: с глаз долой – из сердца вон, – забыть светлую девочку Ларису, которой я за непродолжительное время нашего знакомства окончательно разонравился, но которую до безумия, до умопомрачения любил.
Но и почти на краю света я не мог забыть ее и мучительно
Каждую ночь я ложился в постель, как в черную, холодную и сырую могилу, не мог заснуть. А когда ненадолго забывался сном, то всякий раз пробуждался от одного и того же неотступного, мучительно-яркого видения.
Я видел залитую голубым сиянием комнату, видел светящийся лик Ларисы и явственно слышал музыку, которая звучала на конкурсном вечере в актовом зале пединститута, в день нашей последней встречи в Рязани, перед моим отъездом.
В такие минуты мне не хотелось жить: казалось, думалось, что я никогда больше не увижу, не встречу Ларису. А без этого жизнь теряла всякий смысл.
И я почему-то тогда вспоминал, что Хемингуэй ушел из жизни, выстрелив в себя из ружья.
Я брал стоявшее в углу комнаты ружье, садился на кровать и направлял его холодноватый ствол себе в рот. Но всякий раз в последнее мгновение отшвыривал ружье в сторону.
Когда же в одну из долгих зимних ночей я всем своим существом ощутил, почувствовал, что сейчас выстрелю в себя, то в ужасе быстро надел прямо на голое тело полушубок, сунул ноги в унты и с ружьем в одной руке и с топором в другой – бросился из дома, по колено проваливаясь в глубокий снег, к замерзшей реке.
Не помню, сколько времени прошло, пока я вырубил прорубь. Немного постояв над ней, я выпустил из рук в ее черную «пасть» ружье и облегченно вздохнул.
Больше видения не возникали, не являлись, не томили и не мучали меня по ночам.
… Прошло, страшно сказать, почти полвека, целая жизнь.
25 мая 2021 года в моей квартире раздался звонок. На другом конце провода прозвучало:
– Это я, Лариса.
После этого звонка, одно за другим, написались стихи, составившие эту книгу.
Часть стихотворений была написана до звонка, но в явном предчувствии его.
… Более или менее серьезно я начал сочинять стихи в дни наших встреч с Ларисой.
Сейчас, после долгого, продолжительного молчания, стихи вновь зазвучали во мне как бы сами собой.
Я показал их Ларисе.
И мы решили издать эту книгу.
Вы держите в руках книгу о Любви. Любви всей моей жизни.
Что добавить еще?
Круг замкнулся.
Что впереди?
Вестник мая
«Неслись с неистовою силой…»
Неслись с неистовою силой
На землю молнии и гром.
Гроза в посадке учинила
Досель невиданный погром.
Повсюду торжествует хаос…
И ветви, что лишь час назад
Под ветром живо колыхались, –
В грязи безжизненно лежат.
И стройный ствол березы белой,
Надломлен бурею, скрипит.
Не оживится, что ни делай,
Увы, печальный этот вид.
Что ж?! – Жди деньков –
погожих, светлых,
Когда заблещет синева
Небес,
и зашумит на ветках
Живая, юная листва.