Лозыль-То

Русских Иван

– Конечно! – Николай ощутил прилив тепла к паху и опустил руки на бёдра. – Вон, афиши, – он кивнул на стопку ярких глянцевых прямоугольников, лежащих возле стола. – Их место на полу, иначе публика не придёт.

– А я слышала другое, – Таня наклонилась и Николай уловил невесомый аромат духов.

– Что же? – он силился не смотреть в вырез её блузки.

– Манеж, – Таня выпрямилась,

отчего юбка приподнялась немного выше приличий. – Точнее выход на манеж.

– Ну, да, ну, да! Мы все выходим с правой ноги, иначе останемся там навсегда.

– А ваш мишка… – Таня замялась, забавно наморщив носик.

– Коркы, – напомнил Николай, стараясь не пялиться на её прелести.

– Точно! – она щёлкнула пальцами. – Что за имя такое?

Снова копирка. Впрочем, за такие коленки можно и потерпеть.

– Это подарок нашему цирку от газпромовцев. Два года назад, возле одного из Ямальских месторождений рабочие подобрали медвежонка. Медведицу убили браконьеры. С тех пор он под моей опекой и стал всемирно известен. Я заменил Коркы мать. Это селькупское имя.

– Как романтично, – Таня выключила диктофон.

Официальная часть закончена, можно попытать удачу. История медвежонка нравилась многим. Девушки ложились под Николая, так же, как под актёров кино или музыкантов.

Всей правды про охоту с вертолёта, с участием Николая и его дяди – выходца из печально известного Уралмаша, а ныне генерального директора одной из строительных корпораций Екатеринбурга – им знать необязательно. Многие знания, многие скорби.

Заершив беседу, Таня попросила автограф.

– И что же вам пожелать? – Николай привычным движением извлёк маркер, ручкой на афише не расписаться.

– Напишите, «Ваш Николай.»

– И всё?

– И всё.

Николай расписался, поставил точку, дорисовал смайлик, заглянул Тане в глаза и спросил:

– Поужинаем?

– Я знаю прекрасный ресторан, – подмигнула она.

***

Рёв нарастал. Николай задыхался, во рту пересохло, сердце бухало литаврой, ноги путались в древесных корнях. Николай казался себе зайцем, удирающим от гончей.

Он затылком чувствовал взгляд, пристальный и безжалостный.

Голодный. Николай пытался закричать, но, как это часто случается в кошмарах, издал лишь сдавленный хрип.

Он открыл глаза, не понимая, где находится. Низкие утробные звуки равномерно раздавались рядом. Николай повернул голову и едва не рассмеялся от облегчения. Лунный свет проникал в спальню. Далеко внизу рокотали автомобили. Белокаменная никогда не спит.

Под боком лежала, раскинув руки, Таня. Её обнажённый силуэт вызвал приятные воспоминания, любовница оказалась горячей и умелой. Теперь она храпела, также как трахалась, со знанием дела.

Николай сел, роскошный диван еле слышно скрипнул. Пару часов назад он тоже поскрипывал, только ритмичней и чаще. «Приснится же такое» – Николай нашарил тапочки и поплёлся в ванную.

Справив малую нужду, он подошёл к раковине, открыл холодную воду, вымыл руки, наклонился и плеснул на лицо. Влага освежила, кошмар отступил. Николай поднял глаза и, резко обернувшись, едва не упал, оступившись на кафельном полу.

Никого. Мягкий электрический свет падал на закрытую дверь. Похоже, он ещё не проснулся и полотенце, отразившееся в зеркале, принял за человеческую фигуру.

Ему померещился старик. Длинноволосый, с узкой седой бородой, он опирался на короткое весло. Его серые глаза буравили Николая. Видение было удивительно чётким, вплоть до красных прожилок испещрявших белки.

Николай чертыхнулся, потряс ладонями, рассеивая мелкие брызги, и прошёл на кухню. Достал из морозилки бутылку водки, наполнил рюмку, выпил. Подцепил пальцами ломтик слабосолёной сёмги из эмалированной кастрюльки.

Надежда Павловна, домработница, отлично готовит. Рыба была бескостной и в меру жирной. Послышались шаги, в дверной проём проникла чёрная тень, следом вошла её хозяйка.

– У меня утром борт, – пояснила Таня в ответ на недоумённый взор Николая. – Командировка… – она отвела глаза.

Одетая девушка прислонилась к дверному косяку, она собралась по-военному быстро. Николай отметил, что без косметики Таня ещё привлекательней.

Конец ознакомительного фрагмента.