Ложь

Хейл Карина

Бремя моего выбора накрывает меня.

Не существует никакого лёгкого пути, чтобы сказать подобные слова.

Невозможно смягчить удар.

Я не хочу причинять ей боль.

Но я должен.

— Я... — проглатываю комок. Качаю головой и борюсь со жжением в глазах, — Миранда, я хочу развода.

Она безучастно смотрит на меня, такая спокойная, что я задаюсь вопросом, слышит ли она меня. Мои руки дрожат, сердцу вот-вот потребуется реанимация.

— Что? — наконец недоверчиво шепчет она.

Со стороны кажется, что у нас

счастливый брак. Но мы оба знали, что это произойдёт. Может быть, она никогда не видела предпосылок, но она знала, что это грядёт. Должна была знать.

— Мы оба уже довольно давно были несчастны, — объясняю я.

— Ты серьёзно? — быстро говорит она. — Ты серьёзно делаешь это?

— Миранда, — облизываю губы, осмеливаясь посмотреть ей в глаза, — ты должна была знать, что так будет. Если бы не я, ты бы это сделала.

— Как ты смеешь, — говорит она, грубо отталкивая мои руки и поднимаясь, — как ты смеешь говорить за меня. Я была счастлива... Я просто... Я только...

Она резко качает головой, идя на другую сторону гостиной.

— Нет, — говорит она, вставая напротив камина, — Нет, я не дам тебе развод. Я не позволю тебе уйти. Ты не можешь бросить меня. Ты... Бригс МакГрегор никогда не уйдёт от Миранды Хардинг МакГрегор. Без меня ты ничто.

Я позволяю ее словам пройти мимо, хотя вера в них и привела меня к этому моменту.

— Миранда, — мягко говорю я, и ее имя начинает звучать чуждо, как это бывает, когда вы говорите слово слишком много раз подряд. — Пожалуйста.

— Нет! — кричит она, и я вздрагиваю, надеясь, что она не разбудит Хэймиша. — Не знаю, какие глупые идеи пришли в твою голову, но развод - не ответ. Это просто... твоя причуда. Ты недоволен своей работой. Поэтому не чувствуешь себя мужчиной. Этот ты ведёшь себя не как мужчина.

Удар буквально ниже пояса. Я должен был знать, что это будет первая выбранная ей линия защиты. Наши проблемы в спальне за последний год. Не могу винить ее за это.

— Нет, — снова говорит она, — я могу с этим жить, могу. И если у меня никогда не будет ещё одного ребёнка, пусть так. Но моя семья... моя репутация... так дело не пойдёт. У нас хорошая жизнь, Бригс. Этот дом. Посмотри на этот дом, — она лихорадочно указывает на комнату, в глазах беспокойство. — Посмотри на эти вещи. У нас есть все. Люди смотрят на нас. Они завидуют нам. Почему ты выбрасываешь все это?

Мое сердце падает в груди, к желудку и загорается там.

— Пожалуйста, — мягко говорю я, не желая, чтоб вся правда вырвалась наружу, но готовый открыть ее, если придётся. — Я не... Я не хочу причинять тебе боль. Но я больше не люблю тебя. Это честная, правда и мне жаль. Мне очень жаль.

Она моргает, словно её ударили. Затем говорит:

— И что? Какие женатые пары влюблены друг в друга. Будь реалистом, Бригс.

Теперь я удивлён. Нахмуриваю брови, не ожидал, что она будет так сильно бороться за нас. Бороться за брак без любви, который ее устраивает.

Она пристально смотрит

на меня, постукивая ногтями по губам. Составляя план. Дождь брызжет в окна и вдалеке грохочет гроза, первая осенняя буря. Комната кажется маленькой, как никогда.

— Мы справимся с этим, — наконец говорит она, голос снова становится ужасающе спокойным. — Это лишь небольшая проблема. Мы можем с ней справиться. Ты можешь снова полюбить меня, а если нет, ничего страшного. Все отлично. Никто ничего не должен знать. Мы оба любим нашего сына и этого достаточно. Разве ты не хочешь, чтобы он вырос с отцом, в полной семье? Разве не знаешь, что развод разрушит его? Ты этого для него хочешь?

От этих слов холод расползается у меня в груди. Потому что естественно, конечно же, я хочу этого для него. Именно это и удерживало меня снова и снова. Но дети знают, когда их родители несчастны. Хэймиш заслуживает лучшего, чем детство, испорченное тоской.

— Родители, живущие отдельно лучше, чем живущие вместе, но несчастные, — говорю ей, теперь умоляя. — Ты ведь знаешь, что это правда. Хэймиш умный, очень умный. У него так хорошо развита интуиция. Дети замечают намного больше, чем ты думаешь.

Она прищуривается.

— Что? Из какой книги по саморазвитию ты это украл? Черт побери, Бригс. Только послушай себя. Оправдываешься, как какой-то осел.

— Ты хочешь, чтоб он рос в доме, где отец не любит его мать? Ты этого хочешь? Не думаешь, что он заметит? Он все поймёт.

— Он не узнает, — злобно говорит она. — Перестань придумывать отговорки.

Я встаю на ноги и поднимаю ладони, чувствуя себя беспомощным. Виноватым.

— Я не придумываю отговорки. Лишь говорю правду.

— Пошёл ты со своей правдой, Бригс, — огрызается она.

Снова слышны раскаты грома. Я молюсь, чтоб они заглушили наш спор, надеясь, что Хэймиш все ещё блаженно спит и не знает, что его будущее меняется. Не к худшему, Боже, нет, не к худшему. Просто меняется.

Она подходит к старинной барной тележке и наливает себе стакан виски из графина, словно героиня в фильме Хичкока. Играя роль.

Разве она не видит, как я устал притворяться?

Разве она не устала?

— Хочешь? — спрашивает она почти застенчиво глядя через плечо, держа стакан ухоженными кончиками пальцев. Ее отец подарил нам его и графин в качестве свадебного подарка.

Я качаю головой, пытаясь успокоить сердце.

Она залпом выпивает виски и через секунду оно течёт вниз по ее горлу.

— Как хочешь. Я выпью за тебя.

Она наливает ещё один стакан, изящно держит его и опускается на диван, садясь напротив меня. Скрещивает ноги и, поднимая голову, смотрит на меня, прядь светлых волос падает на лоб. Она снова похоронила все эмоции, притворяется, ведя себя так, словно все в порядке.

— Ты дурак, Бригс. Всегда был. Но я тебя прощаю. Мы все порой совершаем ошибки.