Лоза Шерена

Алмазная Анна

"Мне все равно, - заметил Рэми.
– Чем бы не шантажировал архан Элана, это не мое дело."

"Так ли?"

К тому времени мороз спал. Спешили по своим делам ремесленники, домохозяйки, гонцы, слуги, мелкие торговцы. Миновав людные кварталы, Рэми повернул на знакомую до боли улочку, и, соскочив с пегаса, осторожно постучал в дверь.

Когда Рэми вышел от Гаарса, было далеко за полдень. Впрочем, ничего нового наемник не сказал. Бранше, которого Рэми понимал все меньше и меньше,

и в самом деле поговорил с Арамом, виссавиец, в свою очередь, сходил к главе цеха... и наемники дали слово, что никогда больше не тронут ни Мираниса, ни Армана.

"Срежем путь?" - перебил его мысли Арис, с трудом пробирающийся сквозь озлобленную холодом толпу.

"Как знаешь", - равнодушно ответил Рэми, и пегас свернул в узкий, заброшенный мусором переулок. Хрустели под копытами гнилые овощи, разбивалась корка на грязевых лужах, украшали трещины "слепые" стены домов. Нищета пахнула в лицо, выпрыгнула из-под копыт испуганной крысой, ударила вонью, заставив Рэми поднести к носу снятую с руки перчатку. Он уже и забыл, что какими бывают городские кварталы. Наверное, слишком быстро забыл - хорошая жизнь, она быстро заставляет к себе привыкнуть.

– Архан!
– Рэми не сразу понял, что обращались к нему.
– Прошу вас, архан.

Обернувшись, он увидел знакомое веснушчатое лицо мальчишки, что сидел тогда в таверне. И не успел удивиться, как тонкие пальцы схватили повод Ариса и хриплый, явно простуженный голос прошептал:

– Я впервые в этом городе и, кажется, заблудился. Помогите мне найти дорогу.

– Зависит, куда вы хотите попасть, - осторожно улыбнулся Рэми.

– В квартал ремесленников, архан. Я кузнец. Хотите посмотреть на мою работу?
– не успел Рэми и слова сказать, как мальчишка достал браслет и ловким движением одел его на запястье Рэми. Потемнело перед глазами, накатилась слабость, и Рэми свалился с пегаса на услужливо подставленные руки мага.

Но Рэми оказался слишком тяжелым, и мальчишка покачнулся, не в силах его удержать. Рэми тяжело упал на землю, да так неловко, что почувствовал, как нечто острое вошло ему в бок, разрывая мышцы.

– Гвоздь! И как он тут оказался-то... Только этого мне не хватало, - явно испугался мальчишка, осторожно переворачивая Рэми на спину и осматривая рану. Арис все так же стоял рядом не двигаясь. Краем глаза видел Рэми, опутывающие пегаса серебристые нити и искренне жалел друга - и из него сделал куклу веснушчатый маг. Огромным усилием воли Рэми преодолел власть браслета и осторожно, одну за другой разорвал связывающие пегаса путы. Уж если умирать, то в одиночестве.

"Не поможешь мне. Лети. Приказываю!"

Арис неуверенно посмотрел на Рэми, а потом вдруг исчез, оставив мальчишку в недоумении:

– Но ты у меня никуда не исчезнешь, - сказал вдруг он.

Рэми знал, что не исчезнет: на нечто большее, чем освобождение пегаса, сил ему не хватало.

Он мог лишь стонать, когда его тащили в черное жерло магического перехода, чтобы перенести из вонючего квартала в пыльную, небольшую комнату, наверняка какой-то подвал.

Потом мальчишка зажег светильник, еще раз осмотрел рану и пробормотал:

– Тебе бы только денек пожить... пока учитель придет. А там уже и так будет все равно.

Рану прожгло магией, на глазах выступили невольные слезы: проклятый браслет даже на стон не дал разрешения. На помощь Рэми пришло беспамятство.

Очнулся Рэми в полной темноте, все так же не в силах даже пошевелиться. Обнаженный до пояса, лежал он на чем-то твердом. Бок горел болью, однако боль была терпима из-за вызванного магией отупения, но именно она говорила Рэми, что он еще жив. Впрочем, последнее могло быть не очень радостной новостью: Рэми помнил о том "учителе", что должен был прийти, и не очень-то радовался своему спасению. Иногда лучше умереть сразу.

Через некоторое время он смог слышать и звуки. Дом был старым: чуть слышно поскрипывал, постукивал, как бы жалуясь на свою немощность. Где-то наверху изредка раздавались чуть слышимые шаги и далекий лай собаки, перешедший в протяжный, горестный вой. По кому это, интересно, тварь убивается? Уж не по Рэми ли?

Скрипнул вдруг засов, жалобно заплакали под чьими-то ногами ступеньки, все ярче становился вокруг желтый свет. Рэми увидел выступившие из темноты, потемневшие от времени балки потолка, старую, запылившуюся и покинутую пауком паутину, что упрямо цеплялась за едва видные в потолке трещины, и слегка раскачивалась, движимая неуловимым потоком сквозняка.

Помещение, где они находились, и в самом деле смахивало на подвал, было пустым и небольшим - шагов на четыре шириной. В центре его стоял высокий стол, на котором лежал Рэми, рядом другой - поменьше, с наполненной яблоками вазой.

– Очнулся, - веснушчатый мальчишка успел переодеться в добротную, вышитую по вороту тунику, гладко зачесал взъерошенные волосы и даже изволил умыться. Наверняка, гостей ждал. Наверняка, этого "учителя".
– Хорошо. Возможно, все же доживешь, и меня не будут наказывать.

Что за дело Рэми до чьего-то наказания? Он попытался сказать это вслух, но губы, как и все тело, не слушались. Впрочем... чего тут говорить, и так все понятно.

Мальчишка-маг поставил на второй столик лампу, перевернул Рэми на живот - неудобно же!
– достал из кармана берестяную коробочку, смазал рану неприятно пахнущей мазью:

– Ты на меня не злись, архан, это я не со зла...
– Кому от того легче, что он не со зла?
– Жалко мне тебя, мне их всех немного жалко. Но учитель говорит, что мир жесток. Каждый в нем либо жертва, либо охотник. Ты вот попал, увы в жертвы. Потому тебя и съедят...