Ловзар

Халилов Дамир

Арсен остановил проходившую мимо официантку и жестом попросил Хасана подождать.

– Девушка, мохито повторите.

– Один алкогольный мохито. Еще что-то?

– Нет, все. – Арсен вновь повернулся к Хасану, и тот продолжил:

– Сидим, кайфуем, слово за слово – и забились с Исламом (пацаном этим ингушским), что я любую телочку, которую он пальцем покажет, выцеплю на раз-два. Он, такой, показывает мне одну блондиночку расфуфыренную – атас! Скажи, Руся?

Рустам, спортивного вида парень, сидевший на отдельном кресле, оторвался от телефона, в котором

весь вечер что-то писал, посмотрел на Хасана, слегка усмехнулся и вернулся к телефону.

– Я говорю: вообще не вопрос. Подрываюсь, иду, слышу: она с барменом на английском че-то там трет. Ништяк, думаю, – люблю международные связи устанавливать. Подхожу, такой: «Сорри», она оборачивается, я на сережки показываю и спрашиваю: «Бриллиантс?» Она так грустно: «Ноу бриллиантс» и давай в покатуху. Я к ингушу этому поворачиваюсь – показываю: готовь бабки.

Хасан передал кальян Арсену.

– Хасик, а Марина в курсах насчет международных связей? – поинтересовался Арсен.

– Марина – чеченская невеста. И притом будущая невестка Султана Ибрагимовича. Это все, что ей нужно знать, остальное – детали, – Хасан самодовольно улыбнулся.

О Султане Ибрагимовиче – так звали отца Хасана – Арсен знал довольно-таки немного: тот занимал высокую должность в полпредстве Чеченской Республики в Москве, где, собственно, и проводил большую часть времени. Также Арсену было известно, что Султан Ибрагимович был крайне влиятельным человеком в кавказской диаспоре, и его влияние не ограничивалось рамками должности. Тема хасановского отца была табуирована в компании – разговор о нем и о его делах мог заходить только по инициативе Хасана.

Каждые несколько минут у кого-нибудь из сидящих за столом звонил телефон, добавляя еще одну нотку к общей многоголосице «Чайханы 24».

В очередной раз зазвонил телефон у Арсена.

– Да, салам, Бек. Мы тут в «Чайхане» сидим, давай подтягивайся. Ага, ждем тебя.

Основательно затянувшись, Арсен передал кальян Исе, коренастому мужчине в сиреневом поло с поднятым воротником. Иса был старше остальной компании – в волосах проступала седина, в движениях не было порывистости, присущей, например, Хасану. Наоборот, каждый его жест был выверенным, отточенным, создавал ощущение спокойной уверенности и надежности.

Иса затянулся кальяном.

– Вообще не тянет… Братан! – окрикнул он официанта. – Кальянщика позови!

Хасан продолжил:

– Короче, в итоге чиксы эти оказались американскими студентками по обмену. Мы им такой обмен капитальный устроили, они, чувствую, вайнашками [1] к себе в Америку вернутся.

Все засмеялись, и в этот момент подошел кальянщик с ведерком углей и зажатым в губах мундштуком.

– Тебя как зовут? – поднял на него глаза Иса.

– Карим, – ответил кальянщик.

1

Вайнахи – обобщенное название носителей нахских языков – чеченцев и ингушей.

– Откуда сам?

– Из

Ташкента.

– Карим, я по-узбекски не особо, а ты, наверное, по-чеченски не очень, поэтому по-русски тебе скажу. Давай, короче, договоримся, что мне тебя больше звать не придется. Обычно ко мне люди сами приходят, а если я кого-то зову, значит, тот человек, скорее всего, расстроится. Бельмым?

– Да, – ответил кальянщик. Он поворошил угли в ведерке, выбирая самые раскаленные, затем положил их на чашу, обтянутую фольгой, старательно затянулся, раскуривая, и, выдохнув в сторону струю густого, как молоко, дыма, двумя руками передал трубку Исе.

Иса неторопливо затянулся, выпустил облако дыма и молча кивнул кальянщику. Тот, слегка поклонившись, ушел.

– Ты че бедного узбека запугал? – спросил Арсен.

– Че ты гонишь, я с ним как с братом поговорил. – Иса вновь затянулся и выпустил несколько дымовых колец. – Правда, может, как с двоюродным, – добавил он, передавая кальян Рустаму.

Рустам взял трубку, не отрываясь от телефона. Он почти не участвовал в общей беседе и не смеялся вместе со всеми. Одет он был в темный спортивный костюм, на лице – густая щетина. Одной из самых примечательных особенностей Рустама был его взгляд. Тот взгляд, что свойствен борцам, боксерам и профессиональным телохранителям. Взгляд, четко фиксирующий расстановку сил в комнате, каждое резкое движение, постоянно прощупывающий все вокруг на малейший признак опасности.

Арсен воспользовался минутой тишины за столом и предложил:

– Пацаны, давайте куда-нибудь слетаем в отпуск.

Хасан засмеялся:

– Слышь, харе нам свои планктоновские движняки наводить. Отпуск, не отпуск – ты у нас один карьерист, а мы – когда хотим, тогда и отпуск.

– Блин, давайте серьезно. – Арсен крайне не любил привычку Хасана переводить любую тему в шутку.

– Че, можно в принципе. А куда? – присоединился к разговору Иса.

– На Кубу, как вариант. Сигары, мулатки, мохито за доллар, – ответил ему Арсен.

Арсен не дождался ответа, поскольку к столу подошли молодой парень и девушка. На парне был синий костюм в тонкую полоску, держался он немного отчужденно, на лице застыло усталое выражение. Девушка была одета в светлое вечернее платье, которое несколько странно смотрелось в демократичной «Чайхане». Она была немного выше своего спутника, а за счет каблуков на высокой шпильке эта разница составляла почти полголовы.

– О, а вот и гроза осетинской мафии! Саламчик, Бек! – приветственно закричал Хасан.

Все, кто сидел за столом, поочередно встали и, обнявшись, поздоровались с Беком.

– Это Оксана, – представил Бек спутницу.

– Оксана, приятно познакомиться. – Хасан встал, отодвинул кресло. – Присаживайтесь.

– Спасибо. – Оксана улыбнулась и села. – Мне Бек много рассказывал про своих друзей, рада наконец вас увидеть.

– Оксана, а как мы рады! – Иса потянулся за бутылкой тархуна, которая стояла на столе, взяв пустой стакан, налил в него изумрудно-зеленый напиток и подвинул его к Оксане.