Ловушка

Чайлд Ли

– Вы обещали, – напряженным голосом проговорил Тони. – Первый этап, второй… И вот все случилось. Оба этапа. Боже праведный!

– Им все равно потребуется некоторое время, – возразил Хоби. – В настоящий момент они ничего не знают.

Тони тряхнул головой.

– Гарбер был не дурак. Он что-то знал. Если он полетел на Гавайи, значит, у него имелась причина.

Хоби ухватился за крюк левой рукой и провел им по своему лицу, касаясь гладкой холодной сталью грубых, уродливых шрамов. Иногда это помогало от зуда.

– А что Ричер? – спросил он. – Есть какие-нибудь новости?

Тони,

прищурившись, выглянул сквозь щель в жалюзи на улицу, расположенную в восьмидесяти восьми этажах внизу.

– Я позвонил в Сент-Луис, – сказал он. – Ричер тоже служил в военной полиции, с Гарбером почти тринадцать лет. Такую же справку они выдали десять дней назад. Думаю, по запросу Костелло.

– Итак, зачем? – спросил Хоби. – Семья Гарбера платит Костелло, чтобы он нашел старого армейского дружка генерала. Зачем? С какой такой стати, черт подери?

– Понятия не имею, – ответил Тони. – Сейчас он бродяжничает. Там, где Костелло его нашел, он копал ямы для бассейнов.

Хоби едва заметно кивнул, продолжая думать.

– Военный полицейский, – пробормотал он себе под нос. – А теперь бродяга.

– Вам следует уехать, – повторил Тони.

– Мне не нравится военная полиция, – заявил Хоби.

– Я знаю, что вам она не нравится.

– Так что же здесь делает этот парень, который очень некстати путается у нас под ногами?

– Вам следует уехать, – в третий раз сказал Тони.

Хоби кивнул.

– Я очень гибкий человек, – сказал он. – И ты это знаешь.

Тони вернул жалюзи на место, и в комнате стало совсем темно.

– Я не прошу вас проявлять гибкость. Я прошу следовать вашему собственному плану.

– Я изменил план. Я хочу получить Стоуна с потрохами.

Тони обошел стол и снова занял свое место на диване.

– Оставаться слишком рискованно. Мы получили оба сигнала. С Гавайев и из Вьетнама, боже праведный!

– Я знаю, поэтому я снова изменил план.

– Вернулись к первоначальному?

Хоби пожал плечами и покачал головой.

– Объединил оба плана. Можешь не сомневаться, мы отсюда уберемся, но только после того, как я приберу к рукам Стоуна.

Тони вздохнул и положил руки ладонями вверх на обивку.

– Шесть недель – это очень, очень много. Гарбер уже побывал на Гавайях, господи помилуй! Он был генералом, и не простым, а какой-то шишкой. И ясно, что он что-то знал, иначе зачем бы ему лететь на Гавайи?

Хоби слушал своего помощника и кивал. Его голова двигалась в тонком луче света, который запутался в жестких пучках волос.

– Да, согласен, он что-то знал. Но он заболел и умер. И все, что он знал, умерло вместе с ним. Иначе почему его дочь обратилась к бестолковому частному сыщику и безработному бродяге?

– И что вы хотите сказать?

Хоби опустил крюк под стол и обхватил подбородок здоровой рукой, прикрыв расставленными пальцами шрамы. Он подсознательно делал так всегда, когда хотел казаться мирным и совсем неопасным.

– Я не могу отказаться от дела Стоуна, – сказал он. – Ты же это понимаешь, верно? Он просто сидит у нас на пороге и умоляет, чтобы мы его слопали. Если я его брошу, я буду до конца жизни себя ругать. Это будет трусостью. Я согласен, сейчас самое мудрое – бежать,

но пускаться в бега раньше, чем возникает необходимость, тоже трусость. А ты ведь знаешь, Тони, что я не трус.

– И что вы хотите сказать? – снова спросил Тони.

– Мы сделаем и то и другое, только в ускоренном темпе. Я с тобой согласен, шесть недель – это слишком долго. Нам нужно убраться отсюда раньше чем через шесть недель, однако мы не уедем без куска, который нам преподнесет Стоун, поэтому мы начнем прямо сейчас.

– Хорошо, но как?

– Сегодня я выставлю акции на продажу, – сказал Хоби. – За девяносто минут до финального звонка. Этого времени хватит, чтобы информация дошла до банков. Завтра утром Стоун явится сюда в праведном негодовании. Но меня здесь не будет. Ты ему скажешь, чего мы хотим и что сделаем, если он будет плохо себя вести. За пару дней мы получим все. Я продам лонг-айлендские активы до открытия биржи, так что тут никакой задержки не будет. А ты тем временем свернешь дела здесь.

– Хорошо, но как? – снова спросил Тони.

Хоби оглядел темный кабинет.

– Мы просто отсюда уйдем. Потеряем шесть месяцев аренды, но на это плевать. Два придурка, которые изображают моих боевиков, проблемы не составят. Один из них должен прикончить другого сегодня вечером, ты будешь с ним рядом до тех пор, пока он не схватит миссис Джейкоб, а потом разберешься с ней и с ним. Продашь яхту, машины, и мы уберемся отсюда подальше, не оставив никаких следов и нерешенных проблем. На это уйдет, скажем, неделя. Всего неделя. Думаю, мы можем дать себе неделю, верно?

Тони кивнул и наклонился вперед, радуясь тому, что они начинают действовать.

– А как насчет Ричера? Он остается нерешенной проблемой.

Хоби пожал плечами.

– Для него у меня имеется отдельный план.

– Мы его не найдем, – сказал Тони. – Мы вдвоем – не найдем. Во всяком случае, за неделю. У нас нет времени, чтобы прочесывать окрестности.

– А нам и не потребуется.

Тони удивленно уставился на него.

– Потребуется, босс. Он же остается нерешенной проблемой.

Хоби покачал головой, убрал от лица руку и вытащил из-под стола свой крюк.

– Я буду действовать максимально эффективно. Зачем тратить силы и искать его? Я позволю ему найти меня. И он найдет. Я знаю военных копов.

– И что потом?

Хоби улыбнулся.

– А затем его ждет долгая и счастливая жизнь, – ответил он. – По крайней мере, лет на тридцать.

– И что теперь? – спросил Ричер.

Они по-прежнему сидели в машине на парковке перед офисом Макбаннерман. Двигатель тихонько урчал, кондиционер сражался с горячим солнцем, обрушившим обжигающие лучи на темно-зеленую «браваду». Вентиляторы вертелись в разные стороны, и Ричер улавливал легкий аромат духов Джоди, смешанный с фреоном. В этот момент он был счастливым парнем, чьи фантазии претворились в жизнь. Множество раз в прошлом он представлял себе, что будет чувствовать, оказавшись рядом с ней, когда она станет взрослой. Он даже подумать не мог, что его фантазии станут реальностью. Он думал, что потеряет ее след и больше никогда ее не увидит. Думал, что его чувство к ней со временем умрет.