Ловушка
Шрифт:
— Относились? — переспросила Дженна.
— Да. Тепло?
— Тепло.
— И вы? Все-таки бывший муж вашей супруги, — обратился Фрэнк к Ноэлю, но ответила снова Дженна:
— Да, все тепло относились. Дэн — крестный нашей дочки Кэрри… Был крестным.
— Сколько ей лет?
— При чем тут это?
— Пожалуйста, ответьте, миссис Уилер, — сказал Тремонт чуть жестче.
— Шесть.
— Ее оставляли наедине с Дэном Мерсером?
— Что за намеки…
—
— Да. — Дженна вздернула голову. — И очень его любила. Называла дядей Дэном.
— У вас ведь двое детей?
На этот раз ответил Ноэль:
— Да, еще Аманда. Моя дочь от прошлого брака.
— Она сейчас дома? — Впрочем, Фрэнк и так знал ответ.
— Она у себя наверху.
Дженна посмотрела на Уокера, который стоял молча, скрестив руки.
— Не понимаю, как это связано с убийством Дэна Эдом Грейсоном.
Шериф только взглянул на нее в ответ.
— Дэн часто приходил в этот дом? — продолжил Тремонт.
— Какая разница?
— Миссис Уилер, вы что-то скрываете?
Она так и раскрыла рот:
— Прошу прощения?
— Зачем вы усложняете мою задачу?
— Ничего я не усложняю. Просто хочу знать…
— А зачем? Так важно, к чему этот вопрос?
Ноэль примирительно положил руку на колено жене.
— Он приходил часто. Где-то раз в неделю до того, как… как показали ту передачу.
— А потом?
— Потом редко. Заглянул всего раз или два.
Фрэнк пристально посмотрел на Ноэля.
— Почему редко? Вы поверили тому, что о нем рассказали?
Уилер задумался — Дженна глядела на мужа, напряженно застыв, — и наконец ответил:
— Нет, не поверил.
— Но?..
Ноэль молчал. И на жену не смотрел.
— Но береженого Бог бережет, да?
— Дэн думал, что ему лучше сюда не приходить, — объяснила Дженна. — Иначе соседи стали бы шептаться. — Ноэль не поднимал глаз от ковра, и она продолжила: — Все-таки я хочу знать, при чем здесь это.
— Нам надо побеседовать с Амандой, — сказал Фрэнк.
Тут они среагировали. Дженна вскочила первой, но отчего-то остановилась и взглянула на мужа. «Почему? — подумал Тремонт. — Наверное, синдром мачехи. Как-никак он — настоящий родитель».
— Детектив… Тремонт, да? — уточнил Ноэль.
Фрэнк кивнул и не стал уточнять должность — он служил следователем, а не детективом, хотя сам через раз путал все эти звания, чтоб их.
— Мы готовы были помогать, и я отвечу на любой ваш вопрос, но теперь вы вовлекаете еще и мою дочь. У вас есть ребенок?
Краем глаза Тремонт заметил, как беспокойно
— Нет.
— Если хотите поговорить с Амандой, я обязан знать, что происходит.
— Хорошо. — Тремонт немного потерзал их паузой и, поймав момент, произнес: — Вам известно, кто такая Хейли Макуэйд?
— Конечно, — ответила Дженна.
— Мы полагаем, ваш бывший муж что-то с ней сделал.
Наступила тишина.
— Под «чем-то» вы…
— Похищение, растление, удерживание силой, убийство — так вполне конкретно, миссис Уилер? — резко оборвал ее Фрэнк.
— Я всего-то хочу знать…
— Мне без разницы, чего вы хотите. А еще мне глубоко плевать на Дэна Мерсера, его доброе имя и даже на его убийцу. Он интересен постольку, поскольку может иметь отношение к Хейли Макуэйд.
— Дэн никому не причинил бы зла.
Фрэнк почувствовал, как у него на лбу играет жилка.
— Так что же вы сразу не сказали-то? Я немедленно успокоился бы и поехал к себе домой!.. «Да не смотрите вы, мистер и миссис Макуэйд, на кучу улик, доказывающих, что Мерсер похитил вашу дочь. Ведь сказала же его бывшая жена: он никого бы не обидел».
— Это не повод говорить с нами резко, — произнес Ноэль тоном, каким, наверное, беседовал с пациентами.
— Вообще-то, доктор Уилер, поводов масса. Вы, как сами ранее заметили, отец?
— Да.
— Тогда представьте, что Аманда пропала и ее нет уже три месяца, а Макуэйды гоняют меня в хвост и в гриву. Как бы вы себя вели?
— Мы просто хотим понять… — начала Дженна.
Ноэль снова положил ей на колено ладонь, посмотрел в глаза, покачал головой и крикнул:
— Аманда!
Дженна откинулась на спинку. Сверху донесся недовольный подростковый голос:
— Иду!
Подождали. Дженна смотрела на Ноэля, Ноэль — на ковер.
— Вопрос вам обоим, — продолжил Фрэнк Тремонт. — Дэн Мерсер знал или встречал когда-либо Хейли Макуэйд?
— Нет.
— Доктор Уилер?
Уилер помотал буйной шевелюрой, и тут пришла его дочь. Аманда была высокой, тощей, тело и голова казались вытянутыми, как у глиняной фигурки, которую с обеих сторон сплющили огромные руки. Девочка стояла, держа перед собой большие ладони, словно голый человек, стремящийся прикрыться, и смотрела куда угодно, только не в глаза остальным.
Ноэль встал, пересек комнату, приобнял дочь, подвел к дивану, усадил между собой и Дженной — та тоже положила руку на плечо падчерицы. Фрэнк немного подождал — пускай пошепчутся, успокоят — и начал: