Ловушка
Шрифт:
Мужчина молчал.
— Молчишь? — отёрла лицо ладонью. — Выгнали в конюшню?
— Да, хозяйка.
Наташа, устало вздыхая, закрыла глаза. Тот, кто не познал нужду, никогда не поймёт нуждающегося. Почему она, воспитанная в другом времени, не познав там нищеты, понимала всех обездоленных? Мальчишку уж можно было не трогать.
— Это они не знают, что я выжила. А ведь уверены, что я мертва. Руди, — ухватилась за его локоть, — я сейчас буду рассказывать, а ты слушай. Мне необходимо всё произнести вслух. Ты меня поправишь, если я что-то понимаю не так. — Он согласно кивнул. — Говоришь, что привезли тело. Обезображенное.
— У вас есть оберег? — уточнила Фиона.
— Скорее, фамильный знак, татуировка. По ней меня и опознали в первый раз. Они были уверены, что я мертва. Убита. Понимаете? Поэтому без опасений представили подлог. Захоронили чужую… — Сглотнула, протягивая руку к кувшину.
— Её схоронили с закрытым лицом, хозяйка.
— Конечно. — Отхлебнув отвара, передала сосуд знахарке. Та машинально приложилась к горлышку, отпив, передала кувшин Рыжему. — Потому что были уверены, что это не я.
— А если метка эта, — Фиона указала пальцем на голову госпожи, — содрана вместе с кожей и её нет?.. А что я такого сказала? — Отреагировала на движение Руди в свою сторону. — Бывает так… Вот ты сказал, — указала пальцем на кузнеца, — что тело обезображено. Может, голову лисы объели.
Наташа поморщилась. Воображение нарисовало картинку. Подробную. В цвете.
— Тогда никто не понял, что это не я. В общем, похоронили меня… Допустим, всё так и есть. С этим разобрались. Сестра, Хенрике и управляющий ничего не знают. Теперь проясним другое: кто помог Фальгахену меня похитить? Он обмолвился, что пфальцграф умрёт. Откуда знал такое? Совпадение? Так же сказал перед своей смертью, что моя сестра уже довольна и получит свою долю. Или тогда он сразу с ней рассчитался? Значит, она причастна.
— Ваша сестра? — Русалка округлила глаза.
— Да, в момент похищения было шумно, а комнаты Эрмелинды и её компаньонки находятся рядом с моей. Но никто из них не вышел мне помочь. Значит, они знали, что происходит.
— Теперь ваша сестра — хозяйка поместья, — заговорил Руди, — и к ней каждый день наведывается господин Хартман. Слышал, что через положенный срок после траура он станет мужем госпожи Эрмелинды.
— Вилли… — пфальцграфиня сощурилась. — А я ведь о нём совсем забыла… Вилли…
— А кто это? — подала голос Фиона.
— Торговец. До моего появления он был женихом сестры. Потом сватался ко мне. Но я ему, скажем так, отказала.
— Ага! — ведунья подпрыгнула. — Обиженный мужчина! — Глянула на кузнеца.
— Рыжая, я тебя предупреждал, — зашипел он, рванувшись и подхватывая кувшин.
— Сам рыжий!
— Стоп! — звякнула цепью девушка. — Вы оба не рыжие, а золотые. Друг друга по имени звать не пробовали? — Рыбка исподлобья посмотрела на обидчика. — Чесслово, как дети в песочнице.
— Как?.. Где?.. — одновременно прошуршали «золотые».
Наташа отмахнулась:
— Потом расскажу… — Вздохнула, собираясь с мыслями. — Вилли Хартман… Руди, ты не слышал такие имена: Хельмут, Шефер?
— Не
— Те, кто убивал меня, Фальгахена и его людей. Да! Вилли! Он не смирился с потерей лакомого куска в виде титула своей жены и поместья с шикарным замком! Похоже, нужно копать в этом направлении. Получив отказ от меня, он всё устроил так, чтобы Эрмелинда снова стала единственной наследницей. А уж с ней, как и раньше, он справится без проблем. Всё сходится. Одним выстрелом убил трёх зайцев: пфальцграфа, чтоб не путался, меня, чтоб не мешала, Фальгахена, чтоб не перехватил Эрмелинду, полагая, что тот тоже охотится за титулом. Ловко! — Обвела взглядом «аудиторию».
— А золота у вас много? Почему ваша сестра должна выйти за торговца? Вы же пфальцграфини? — недоумевала Фиона.
— В том всё и дело, что золота мало, а долгов много. Торговец собирался погасить долги фон Россена.
— Дела в поместье плохи, — подключился Руди. — Арендаторы после сбора податей собираются съезжать. Не все, конечно. Только те, кто не получит заработанное и им останутся должны. Новая хозяйка отказалась платить долги поставщикам и не пускает верителей, отказывая всем.
Девушка хмыкнула, звеня поводком:
— Вилли успокоит всех и погасит долги, когда станет мужем Эрмелинды. Весной, когда ей исполнится шестнадцать лет. — Замолчала, усмиряя стук собственного сердца, чувствуя, что устала. Как всё ловко получается!
А ведь у малолетки есть золото, которое заплатил Фальгахен за рощу и за… свадебный выкуп. Кстати, роща её, Наташи, значит, и деньги за неё принадлежат ей. И выкуп. Да у неё в замке куча денег осталась! Подумалось об украшениях матери в серебряной шкатулке, о пиксиде с жемчугом, о припрятанных мешочках с монетами. Её личные вещи в сумочке и тайниках. И титул. И поместье. Как быть со всем этим? Это всё пригребёт сестра, которая принимала активное участие в её похищении и возможной смерти? Зачем ей приданое, спонсированное Карлом, если можно вернуть титул и всё к нему прилагающееся?
— А вот вы воскреснете, и нужно будет отдавать долги… — Фиона таращилась в темноту.
Вторая лошадь, справив нужду, отойдя в сторонку, опустилась на мох. Запахло конской мочой.
Наташа задумалась. Если она всё золото отдаст за долги, как будет выкарабкиваться из нужды? Верители шли на уступки Манфреду, и это совсем не значит, что захотят иметь дело с ней. Судя по всему, долгов много.
— А как вы поступите с сестрой? — не унималась Рыбка.
— А как я докажу, что она причастна? Может быть, Фальгахен лгал? Нельзя, чтобы пострадали невиновные. Причастна ли бывшая экономка? Подучивает сестру? Или она сама достаточно изобретательна и хитра? — Вспомнилось, что рассказывал отец о матери Эрмелинды. Яблочко от яблоньки!
— Хенрике снова всем заведует, — кашлянул Руди.
— Кто б сомневался… — согласилась пфальцграфиня. Удавка скользнула вбок, напоминая о себе. В голове царил бардак. В висках глухо ухало.
— Сможешь снять сейчас или будем ждать утра? — забренчала цепью.
— Дайте глянуть. Не думал, что она такая большая.
— Я показывала, какая она и сказала из чего, — поднялась Фиона, отходя в темень и возвращаясь с корзиной, доставая округлую буханку хлеба и завёрнутые в салфетку пирожки с кусочками вяленого мяса.