Ловушка для снов

Коростелева Анна Александровна

— Отнюдь, — сказал Файтви и до крови прикусил нижнюю губу.

— Может, и я тебе нехороша? — наклонилась к нему с седла сида с волосами до пят и глазами как лесные озёра.

Файтви умел быть вежливым при любых обстоятельствах.

— Ничего особенного я в тебе не вижу, — отвечал он, крепко зажмурив глаза. — Словом, вы не нравитесь мне ни вместе, ни по отдельности, ни внешне, ни по сути, ни на земле, ни под землёй, ни сейчас и никогда потом.

«Что бы с ними такого сделать? — думал он тем временем. — Их же ничто не берёт! Попробовать,

что ли, загадки О'Кэролана? Не зря же он так настырно про них бубнил. Может, сиды испарятся, если задать им эти три вопроса?»

— В общем, так, — сказал он вслух, делая весёлый вид. — Рори вы утащите в свои холмы не раньше, чем отгадаете три моих загадки.

— Ух ты, загадки! — оживились сиды. — Вы слышите? Нам будут загадывать загадки!.. Мы очень это любим.

Тут сиды столпились вокруг Файтви, толкаясь и шикая друг на друга, а иные даже спешились, чтобы лучше слышать.

— Отчего люди говорят на разных языках? — спросил Файтви, на всякий случай задвигая Рори себе за спину.

— От сотворения мира, — сказали сиды, подмигивая друг другу. — Это очень лёгкая загадка.

И они придвинулись поближе.

— Какая дорога длиннее — туда или обратно? — с опаской спросил Файтви, и вот тут его тихо прошиб холодный пот: он понял, что напрочь забыл третью загадку. А третья загадка в таком деле — всё: только она одна не имеет ответа.

— Дорога туда всегда короче: забредёшь, бывало, в какие-нибудь дебри, а выбраться-то оттуда и не можешь, — и от хохота сидов у Файтви потемнело в глазах и зазвенело в ушах. В голову ничего не лезло, но и молчать было нельзя. Сиды мигом заметили бы накладку. И, махнув на всё рукой, Файтви в досаде спросил первое, что подвернулось ему на язык:

— Кем приходится Фланну Мак Фиаху Мескви из Кагакешши?

Сидов перекосило, они раздражённо пошептались между собой, хлестнули коней и растаяли в воздухе. Правда, людям долго ещё задувало ветром в уши крики и стук копыт, но, как бы там ни было, воинство сидов исчезло.

— Представляю себе, как бы мой учитель Мерлин пропесочил меня сейчас за такую работу, — сказал Файтви и потерял сознание.

Рори с ошеломлённым видом сидел на земле, прижав руки к вискам. Нэнквисс со вздохом отобрал у него свой амулет, надел его себе на шею и пошёл к озеру за водой, чтобы вылить её на Файтви.

Кальте, сын Рори

— Больше жилья на нашем пути долго не встретится, — как бы невзначай заметил Файтви, когда их вышвырнули из таверны «Тёплый вечерок» за то, что Рори, самоотверженно соблюдая свои гейсы, приставал там ко всем девушкам одновременно.

— Я не допил своё пиво, — возмущался Рори.

— А я не закончил бинтовать голову тому парню, которому ты разбил рожу, — сказал Файтви, спотыкаясь на скользкой грязи и подбирая в луже свои медицинские инструменты, которые выпали из сумки, когда она полетела Файтви вслед. — Ну, они и раньше у меня были не особенно стерильны, — сказал он откровенно, — но

я всё же следил, чтобы не было ржавчины.

— Ты кого-нибудь ими оперировал? — подозрительно спросил Рори.

— Сто раз, — заверил его Файтви, — сто раз. Ирландцы — крепкий народ.

Файтви почистил свой плед, закутался в него и двинулся вперёд под дождём, ни слова ни говоря в упрёк Рори, хотя ему, наверное, было бы что сказать: только по милости Рори они не сидели сейчас у тёплого очага. Рори, чувствуя себя отчасти виноватым, глянул через плечо на мокрого насквозь Файтви — а это было жалкое зрелище, — и обнадёживающе сказал:

— Это не единственное жильё в этих краях. В двух шагах к северо-западу отсюда есть холм. Это сид Донна, сына Мидира. Мы запросто можем туда толкнуться.

Файтви выпростал из-под пледа посиневшую руку, отвёл мокрую чёлку и, стуча зубами, высказал всё, что он думает по поводу сидов, их волшебных холмов и таких людей, которые вечно лезут в эти холмы, словно их что тянет на тот свет раньше времени.

Тогда Рори воззвал к Нэнквиссу.

— Слушай, ну помоги мне обработать этого тупого валлийца, — ведь через полчаса будем сидеть пить вино и заедать куропатками!

Нэнквисс сжал руку в кулак, приложил её ко лбу и молча обвёл круг против часовой стрелки. Не знаю, где как, а в Мэшакквате именно так обозначают самое безнадёжное сумасшествие.

— Я видел воинство сидов, — сказал он. — Их вигвам не представляется мне приятным местом.

— Чума на ваши головы! — взвыл Рори. — И зачем я с вами связался! Ирландцу тут и объяснять нечего, а эти два… гостя из далёких стран! Видели один раз воинство сидов, уже и с сердцем плохо. Вы поймите, с сидами раз на раз не приходится.

— Это уж точно, — заметил Файтви. — Когда-нибудь да уделают.

— Да вы поймите, что натолкнуться на воинство сидов ночью, на пустыре, — это вроде как встретить их на тропе войны. Во всё остальное время сиды — чудесный народ. Ну, в смысле, с ними можно договориться, — поправился он под внимательным взглядом Файтви. — Вдобавок с вами Рори О'Хара, а меня знают все сиды Ирландии, и особенно хорошо меня знают в холме у Донна, сына Мидира. Однажды я торчал у него в сиде целый год, — сидел у них в заложниках, пока Финн выплачивал цену чести Мидира по частям. В конце концов, мы запасёмся там сыром и вяленым лососем на месяц вперёд — это уж как пить дать.

— Пока что мне понятно только одно, — медленно проговорил Файтви, с интересом глядя на Рори. — Что ты хочешь, чтобы мы зашли в этот холм во что бы то ни стало. С чего бы это? Сид — это последнее место, где я стал бы запасаться морошкой и печёными яблоками. Что-то ты темнишь, Рори О'Хара. Что ты там забыл?

— Там у меня всё, — сказал вдруг Рори, неожиданно для себя самого.

— Что это — всё? — простодушно спросил Нэнквисс.

— Я тебе скажу, что такое всё, — не замедлил с ответом Файтви. — Рори, давно ты сидел у них в заложниках?