Ловушка для принцессы
Шрифт:
– Вставай... – И голос такой недовольный.
А я сплю! Вот буду спать и не проснусь, и желаю вам, айсир Грахсовен, стать завтраком для гоблинов!
– Катриона... – О, мы даже вспомнили, как меня зовут. И главное, никаких больше «утырок»!
Все равно не встану. Я тебе еще устрою сновидения со смыслом, орк-недоучка!
– Катриона Ринавиэль Уитримана!
– Ты забыл добавить «наследная принцесса Оитлона», – не сдержалась я, после чего поплотнее укуталась в одеяло.
И пока там наверху нервничали и отсылали многие ранее неизвестные
Окончательно разбудили чьи-то руки, аккуратно натягивавшие на мою ногу сапог, и... эти руки были знакомы.
– Айсир Динар, что вы делаете? – Я подскочила, второй предмет походной обуви надела сама.
– Экспериментирую, – раздраженно ответил даллариец, – хочу понять, что так взбесило одну конкретную принцессочку, что та шарахается от меня, как дикий зверь от огня. Катриона, что происходит?!
– Ничего.
Я наклонилась и взяла куртку. Поспешно надела ее, застегнула и лишь затем накинула плащ на плечи. Ночь пела голосами зверей, скрипом деревьев, шелестом листвы, и в этой гармоничной песне диссонансом звучали встревоженное ржание лошадей, резкие голоса стражников и далларийцев, звон оружия... Странно, что мы опять выезжаем ночью.
– Едешь со мной, – произнес Динар, все это время молчаливо меня разглядывающий в свете всполохов вновь разожженного костра.
– Нет. – Я ответила спокойно, но непреклонно и уверенно.
– Кат, сейчас ночь, ты можешь заснуть в седле и...
– Айсир Грахсовен, у меня имеется лошадь, и я достаточно хорошая наездница, чтобы не свалиться с нее в процессе путешествия.
Я несколько слукавила, наездницей я была отвратительной, посему и предпочитала карету в дальних путешествиях, но я была готова трястись в седле, лишь бы он не прикасался ко мне!
– Хантр, – громовой рык Динара спугнул с ветвей каких-то птиц, и те, недовольно каркая, улетели в ночь, – отвечаешь за нее!
Офицер моей стражи и так отвечал за меня головой перед отцом, но после приказа далларийца его лицо приобрело еще более серьезное и строгое выражение.
Впервые я встречала рассвет в лесу, находясь верхом на лошади. Мы неспешно ехали по тропинке, причем цепочкой, а во главе был Динар. Медноволосый явно обиделся, на меня он и не смотрел, сосредоточенно ведя отряд в дебри. Далларийцы ехали впереди, и замыкали тоже они, оитлонская стража оказалась как в тисках, ну а я была посерединке.
Едва тьма сменилась серым туманом, проснулись птицы. Заголосили на разные лады, но в каждой песне было столько радости. Птицы, они радуются даже такой малости, как восход солнца, а людям всегда всего мало.
И вот уже первые солнечные лучи пронизывают лес – удивительно прекрасный, сияющий бриллиантовыми капельками росы... Солнце освещает поразительно красочный мир, с яркими цветущими полянами и изумительными цветами асоа, цветущими и на валунах, и на поваленных стволах, и на могучих высоких
Я любовалась ошеломляюще колоритными пейзажами, и взгляд скользнул по стволу огромного дуба, мимо которого мы проезжали. Запрокинув голову, разглядывала яркую зелень, и восхищению моему не было предела, когда я заметила розово-фиолетовые цветы асоа, – они тянулись к солнцу на самой верхушке дерева.
Вжик! Резкий звук выпущенной на свободу стрелы заставил вздрогнуть... неожиданно на руки упал цветок асоа, я едва успела его подхватить. Быстрый взгляд на Динара – тот, не глядя на меня, вновь пристегнул арбалет к седлу... словно ничего и не случилось. И только яркий, источающий сладкий аромат цветок, уютно лежащий в ладонях, был свидетельством любезности айсира Грахсовена...
Привал объявили лишь после полудня, когда даже тень деревьев не спасала от жары, и стоит признать, что во влажном лесу духота становилась почти невыносимой, заставляя с ностальгией вспоминать о прохладных галереях дворца. К этому времени мой роскошный цветок уже утратил первоначальную свежесть, но выбрасывать не хотелось, и я старалась держать его так, чтобы не повредить нежные лепестки. Даллариец спрыгнул первым. Оставив свою лошадь охранникам, он решительно направился ко мне.
– Кат, давай сниму тебя. – Динар придержал мою лошадь под уздцы.
– Я сама, благодарю вас! – Цветы цветами, а... я его боюсь.
Даллариец с насмешкой посмотрел на меня, затем на бережно удерживаемый мною цветок и, рассмеявшись, предупредил:
– Не визжать!
– Что? – не поняла я.
Схватив за талию, Динар аккуратно стянул меня с лошади, и визжать от ужаса действительно хотелось... А рыжий, подхватив меня на руки, направился в сторону леса.
– Айсир Грахсовен, я... что вы делаете?
– Шш, злючка. – Он весело подмигнул. – У нас спасательная операция... Так, где же я это видел?..
Ветки жалобно хрустели под его ногами, какие-то зверьки с испуганным писком разбегались, и я подумала, что ночью тут точно ходить ни за что бы не стала.
– Нашел, – возвестил даллариец, и мы направились к старому, с прогнившим стволом дереву. – Когда подъезжали, здесь блеснула вода.
Он подошел ближе, а я скривилась, ощутив запах тухлой древесины и почему-то тины, как на болоте.
– Кат, ноги будут болеть, но ходить нужно, так что я тебя осторожно опускаю, хорошо?
– Нет! – Я вспомнила про зверьков, подозрительно напоминающих мышей, но затем взглянула на него и... – Опустите немедленно!
Горько усмехнувшись, Динар поставил меня на ноги... Действительно, мало приятного после верховой езды... Вообще все болит.
– И зачем мы сюда пришли? – Враждебное настроение усиливала боль в ногах, и... королевский зад тоже не радовал.
Тяжело вздохнув, даллариец осторожно забрал у меня цветок и аккуратно, стараясь не повредить еще сильнее, положил в прогнившее дупло, практически на воду, которая собралась в дереве.