Ловушка для мужа

Голдсмит Оливия

Сильвия помимо воли повнимательнее присмотрелась к ней. Моленски была немного выше Сильвии, но, может быть, просто стройнее. «А какие волосы!» – откровенно позавидовала про себя Сильвия.

– А ты случайно не была капитаном болельщиков?

– У вас что, есть способности угадывать? Впрочем, вы не совсем угадали. Я участвовала в парадах – знаете, где девушки маршируют в военной форме, – с гордостью заявила Моленски.

– Не вижу особой разницы, – отрезала Сильвия.

– Разница есть, и очень большая, особенно в форме.

Мне иногда нравится надевать форму, – призналась Моленски.

– Не сомневаюсь. Значит, ты надеваешь форму и развлекаешься с моим мужем?

– Вообще-то, ему больше нравится…

– Довольно! – жестом остановила ее Сильвия: ей совсем не хотелось выслушивать пикантные подробности их интимных отношений. – Ты, очевидно, не в первый раз сходишься с женатым мужчиной? – В ее голосе звучала горечь. – Но разве ты не знаешь, что изменять отвратительно?

– А я никому не изменяла! – с вызовом ответила Моленски. – Я вообще никогда не была замужем.

– А ты не задумывалась о женах, которым изменяли все твои «джонни» и «бобби»? Ты хотя бы представляла себе, что заставляешь их страдать?

– А я, по-вашему, не страдаю? Думаете, приятно встречать одной Рождество и другие праздники? Я даже от Боба получаю подарки с опозданием!

– Подарки? – вскрикнула задетая за живое Сильвия. – Подарки?!

У нее руки чесались влепить нахалке пощечину, но с большим трудом она сдержалась. Чтобы как-то выразить свой гнев, Сильвия зачерпнула из баночки крем и с ожесточением замазала на зеркале отражение Моленски. У той от неожиданности широко раскрылись глаза, и она не осталась в долгу: тоже замазала отражение Сильвии. Два пятна отражения слились, образовав на зеркальной поверхности одно жирное пятно. Женщины снова стояли лицом к лицу.

– Вам повезло, вы законная жена и все такое. А мне во всем свете не на кого положиться и надеяться тоже не на кого!

– А семья? – спросила Сильвия.

– Какая там семья! – Моленски отошла немного в сторону. – Когда мне было четыре года, мать оставила меня на коленях у Санта Клауса. – Она пожала плечами. – Иногда я пишу брату, но от него письма не скоро дождешься. А может быть, он опять попал в историю… – Она задумалась, вспоминая свои беды, потом добавила: – Теперь вы видите, что я жертва судьбы?

– О какой судьбе речь?! Ты самым наглым образом крадешь у меня мужа… Если уж на то пошло, так это я жертва. Причем – безвинная.

Некоторое время они молча мерили друг друга взглядами.

– Ну, может быть, вы в прошлой жизни сделали что-то не так. Вы ведь, надеюсь, верите в переселение душ? Я вот провела детство на стоянке жилых трейлеров, а в прошлой жизни была китайской принцессой.

Эта девица определенно не соображала, что несет.

– Скорее не принцессой, а наложницей, – язвительно заметила Сильвия.

Моленски нахмурилась:

– Послушайте, я не хочу с вами ссориться. Давайте постараемся как-нибудь договориться. Например,

можно установить совместную опеку – как поступают с детьми. Я могла бы проводить с ним, скажем, пару ночей в неделю и отпуск…

– Отпуск?! – как ужаленная вскрикнула Сильвия, вспомнив о Гавайях. – Ты с моим мужем никуда не поедешь! Впрочем, и я, кажется, тоже, – призналась она.

– Правда?.. А Бобби приглашал меня поехать с ним в Мексику.

Это был жестокий удар. Сильвия замерла, ошеломленная. Если Моленски сказала правду, значит, мать ошибалась: дело оказалось гораздо сложнее. Это была не та женщина, от которой можно откупиться. Раз Боб собирается отправиться с ней путешествовать, значит, их связывает нечто большее, чем простая любовная интрижка.

Сильвия отошла к окну, чтобы не показывать рвущую сердце боль, и долго стояла молча. Внутри у нее как будто что-то надломилось, и она боялась, что упадет, если сделает хотя бы шаг.

Внезапно Сильвия почувствовала чью-то руку на своем плече.

– Мы сидели с ним тогда в мексиканском ресторане, – мягко заговорила Моленски. – Как раз к слову пришлось. Не думаю, что он говорил серьезно: по крайней мере, никаких билетов я не видела. А потом, очень надо жариться на солнце и портить кожу!

Сочувствие этой женщины было так неожиданно, что Сильвия едва не разрыдалась. Она подошла к зеркалу, но размазанный крем делал отражение размытым. Рядом с ней так же расплывчато отразилась Моленски, но это было даже лучше:

– Надеюсь, я выглядела так же хорошо, когда мне было столько лет, сколько тебе, – сказала Сильвия.

– Я не сомневаюсь. Вы и теперь такая милая… Помню, я встречалась с одним женатым мужчиной, и жена его нас застукала. Так она меня чуть не убила.

Они отвернулись от зеркала и снова посмотрели друг на друга.

– Меня зовут Марла, – представилась Моленски, протягивая руку.

– А я Сильвия, – она тоже протянула руку, и Марла ее пожала.

Их словно связала какая-то невидимая нить, но тут Сильвия заметила еще одну вазу с розами.

– Эти розы тоже от…

– Я лучше промолчу, – ответила Марла.

Вынести это было невозможно.

– Хочу, чтобы он мне их дарил! – в отчаянии выкрикнула Сильвия. – Хочу, чтобы он за мной ухаживал, чтобы относился ко мне, как… – она замялась, – как к тебе.

– А мне бы очень хотелось быть на вашем месте, – в свою очередь призналась Марла. – Я так мечтаю выйти замуж!

– Ты это серьезно? Вот перед тобой замужняя женщина. Можешь назвать меня довольной и счастливой?

– Нет, что-то этого не заметно, – согласилась Марла.

– Замужняя женщина не всегда удостаивается и простого поцелуя.

– А незамужней приходится во всем себя ограничивать, чтобы постоянно держаться в форме, – не задумываясь, ответила Марла.

Нет, эта Марла Моленски определенно была невыносимой! Сильвия вдруг вспомнила, что привело се в этот дом.