Ловушка для мужа

Голдсмит Оливия

– Сейчас не время для милых семейных сцен! – раздраженно воскликнул он.

– И что же, по-твоему, меня так огорчило?

Сильвия не отрываясь смотрела на мужа. Она забыла не только о брате, но и о наводнивших двор соседях, рабочих и телевизионщиках.

Фил бросил отчаянный взгляд на молчаливую съемочную группу. Затем схватил сестру за руку и неожиданно предложил:

– А что, если тебе сняться вместе с Бобом? – Он сейчас напоминал клоуна, безнадежно пытающегося спасти провалившийся детский утренник. – Женщины тоже покупают машины!

– Ты с ума сошел!

Я не хочу… – запротестовала Сильвия, пытаясь освободиться, но Боб ухватил ее за другую руку.

– Послушай, ты же сама говорила, что мы должны подчиняться движениям души. Получится отличная импровизация!

Он обнял ее за плечи и попытался развернуть лицом к камере. Словно окаменев, Сильвия ошеломленно смотрела на него. Внутри у нее все сжалось, и снова стало трудно дышать. Рука Боба на плече показалась невыносимо тяжелой.

– Извини, но я не могу, – с трудом выдавила из себя Сильвия, резко отстраняясь.

– Не можешь? Ну что ты, Сильвия! С каких пор ты стала пугаться камеры? – Филу, судя по всему, пришлась по душе блестящая идея зятя.

– Дело не в этом. Я забыла… мне надо срочно уйти, – пробормотала Сильвия, тщетно пытаясь освободиться.

– И куда же? – поинтересовался Боб. Сильвия возмутилась до глубины души. Какое право он имеет спрашивать ее о чем бы то ни было?! Она чувствовала, что к глазам подступают слезы. Она не могла ни о чем думать, не могла никого видеть. Ей нестерпимо ощущать прикосновение Боба. Так же невыносимы были устремленные на нее со всех сторон взгляды. Ей казалось, что ее загнали в угол, унизили.

– Мне нужно… – Сильвия на секунду задумалась. – Мне нужно сделать маникюр! – выпалила она неожиданно для себя и бросилась прочь, чтобы не разрыдаться на виду у всех.

7

Отец Сильвии, Джим Крэндел, смотрел телевизор. Он удобно устроился в своем любимом кресле с подлокотником, положив ноги на пуфик. Милдред срезала с африканских фиалок отцветшие кисти и увядшие листья. Она заметила и отметила про себя, что нужно заменить треснувший горшок, и перевела взгляд на мужа. Несмотря на возраст, Джим оставался интересным мужчиной, хотя и несколько располнел. Теперь он вполне соответствовал образу добродушного, благополучного дедушки, ему бы очень подошло рекламировать на телевидении овсяные хлопья.

Сейчас Джим был целиком поглощен передачей. На экране мелькали документальные кадры, запечатлевшие события под Дюнкерком или что-то в этом роде. Несомненно, он все это уже видел несчетное число раз.

– Милдред, только взгляни сюда!

– Будь добр, переключи на что-нибудь другое, мне это действует на нервы, – ответила она. – Терпеть не могу, когда ты говоришь: «Дорогая, взгляни, опять показывают нацистов». Как будто мне это так интересно.

– Мне казалось, тебе будет приятно посмотреть, что их снова разгромили.

– Джим, меня это совершенно не занимает. Женщин могут привлечь события Второй мировой войны, только если на экране появится в офицерской форме Гарри Купер. Почему бы тебе для разнообразия не дать мне выбрать, что смотреть?

Сегодня идет фильм с Анжелой Лэнсбери.

Джим с досадой отмахнулся, но потом понял, что жена просто дразнит его:

– Слушай, мы с тобой все время пререкаемся с тех пор, как появился телевизор.

Милдред рассмеялась. Джим потянулся, чтобы ее обнять, но в этот момент комнату наполнили звуки канонады. Джим живо повернулся к экрану, ограничившись тем, что похлопал жену по спине. Милдред разочарованно вздохнула: ей никогда не нравилось такое похлопывание, она замечала в этом оттенок безразличия.

«С чего это я вдруг расчувствовалась на старости лет?» – удивилась про себя Милдред и собралась уже вернуться к своим фиалкам, но ее остановил звонок в дверь. Джим, разумеется, и не подумал подняться, так что открывать пришлось идти ей. Она увидела перед собой растрепанную, запыхавшуюся и до крайности расстроенную дочь.

– Господи, Сильвия, что стряслось? Опять что-нибудь с машиной?

Сильвия отчаянно затрясла головой, пытаясь что-то сказать, но не могла вымолвить ни слова. Милдред огляделась и предусмотрительно увлекла дочь в прихожую. Ни к чему делать семейные неурядицы достоянием всей округи. Одна сплетница Розали чего стоила.

– Глубоко вздохни, так, еще раз, – скомандовала Милдред. – Хорошо. А теперь давай, выкладывай.

– У Боба есть любовница! – выпалила Сильвия.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга, потом Милдредя, наконец, пришла в себя.

– Не может быть, – покачала она головой. – Допускаю, что мой сын на такое способен, но чтобы Боб… Ни за что не поверю! Благодаря нам он стал деловым человеком, занял подобающее место в обществе… – Милдред помолчала. – Но почему ты так решила?

– В последнее время он совсем не бывает дома. Он слишком легко простил мне утопленную машину. Ты видела кран у нас во дворе? Это Боб заказал. Представляешь, сейчас они с Филом снимают этот кран в рекламный ролик!

– Не вижу в этом ничего особенного, – заметила Милдред. – Какая связь между утопленной машиной и любовницей Боба?

– Мама, ну как ты не можешь понять?! Такое впечатление, что эта ситуация его ничуть не расстроила! Дойдет до того, что он разрешит мне ездить на Прелестной Малютке. Вообще все идет как-то не так. И еще… Я уже от многих слышу, что меня с Бобом видели в тех местах, где я совершенно точно быть не могла.

Милдред почувствовала, что сердце ее учащенно забилось, но она заставила себя трезво взглянуть на ситуацию. Именно так поступила героиня Анжелы Лэнсбери в фильме «Это было убийство».

– Все это ерунда, простое совпадение, – подытожила Милдред. – Я не услышала от тебя ни одного веского довода. Все это только предположения.

– У него на ногах педикюр! – разрыдалась Сильвия.

– Педикюр? О Господи! – Милдред обняла дочь за плечи. Как ни хотелось ей верить в невиновность зятя, приходилось признать, что подозрения Сильвии все же имели основания и не были плодом богатого воображения. – А педикюр сделан профессионально? – спросила она.

Сильвия, всхлипывая, кивнула.