Ловушка для Катрин
Шрифт:
– Дочь некоего Жана Соро, сеньора де Кудена и де Сен-Герана. Ее мать зовется Катрин де Меньле. Она из хорошего дома, хотя и не очень прославленного. Год назад моя тетка мадам Изабелла Лотарингская гостила у нас, девица была ее фрейлиной. Как только король ее увидел, он влюбился, как безумец.
И снова Жан Мажори, человек с бородой, который был наставником дофина, вмешался:
– Монсеньор! Вы говорите о короле!
– Кто это знает лучше меня самого! – сурово отрезал дофин. – Я говорю только то, что есть, ни слова больше: король обезумел от этой девицы, и, к
Катрин широко открыла глаза:
– Кто? Королева Иоланда?
– Вот именно! Мадам Иоланда тоже увлеклась Аньес Сорель [9] , иначе, скажите мне, как она могла бы стать придворной дамой моей матери? Мадам Изабелла, конечно, не собиралась увозить с собой весь свет, но этим не объясняется тот факт, что она нам оставила эту девицу.
– Герцогиня Лотарингская надолго покидала Францию?
– Не знаю. На несколько лет, по всей вероятности, поскольку она собиралась надеть корону Неаполя, а король не мог согласиться на такую долгую разлуку со своей красоткой. Она царствует над ним, как вы и сказали, и вы на себе убедились, что это означает. Что же касается меня, я ее ненавижу из-за того огорчения, которое она не может не доставлять моей доброй матери.
9
В эту эпоху иногда образовывали женский род от мужских собственных имен. Так дочь Жана Соро стала Аньес Сорель. ( Прим. авт.)
– Тогда, – вздохнула Катрин, – мы погибли. Мне остается только вернуться к себе, чтобы там ожидать новых ударов, которые обрушатся на мой дом…
– Минуту! Возможно, еще не все потеряно. Через несколько дней, вы знаете, король, королева и весь двор будут в Туре, где меня женят на мадам Шотландской.
Идея жениться вовсе ему не нравилась, поэтому, произнося эти слова, он скорчил ужасную гримасу, как если бы они оставляли на губах горький привкус. Тем не менее он продолжал:
– Свадьба назначена на второе июня. Мадам Маргарита уже несколько недель во Франции, так как она в конце апреля высадилась в Ла Рошели, но ей оказывают повсюду такой пышный прием, что продвигается она очень медленно. В этот час она должна уже быть в Пуатье… уже совсем рядом с нами!
– Ваше высочество, кажется, не очень счастливы этим союзом?
– Вы не ошиблись. Я никогда не видел Маргариту Шотландскую. Эта идея – женить меня – наводит тоску. У меня есть дела поважнее, чем заниматься с женщиной! Но оставим это! У меня есть блестящий план: в день свадьбы будьте в соборе, на пути свадебного кортежа. Именно у меня вы попросите помилования для графа де Монсальви. В подобных обстоятельствах мне король не сможет отказать! Даже если эта Сорель будет против.
Переполненная благодарностью, Катрин преклонила колено, взяла руку принца и хотела поцеловать, но он резко выдернул ее, как если бы боялся, что она его укусит.
– Не благодарите меня. Я делаю это не для вас и еще меньше для вашего смутьяна-мужа. Пусть
– Тогда, монсеньор, почему вы это делаете? Чтобы уязвить эту Аньес? – спросила она дерзко.
Лицо Людовика озарила улыбка, которая тут же выдала его возраст. Это была проказливая и веселая улыбка, улыбка мальчишки, приготовившегося сыграть шутку со взрослым.
– В этом можете не сомневаться, – проговорил он добродушно. – Я буду в восторге, если покажу этой дуре ее место. Но это не единственная причина. Видите ли, совет приехать повидать короля вам дал один человек, который мне симпатичен. Мессир Тристан Эрмит из того теста, из которого делают великих политических деятелей. Он строг, непреклонен и умеет подать правильный совет. Именно ему, вашему другу, я хочу доставить удовольствие, ведь это по его совету вы приехали сюда. Теперь идите, я должен возвращаться, а вы должны покинуть замок, так как мост скоро будет поднят.
Мадам де Монсальви и дофин бок о бок покинули часовню. Потом принц галантно поклонился своей спутнице, которая вернулась к пажу и оруженосцу.
– Кто этот плохо одетый мальчик? – спросил Беранже. – Он мне показался очень некрасивым!
– Это ваш будущий повелитель. Если Богу будет угодно сохранить ему жизнь, он в один прекрасный день станет королем Людовиком XI…
– Тогда, – прокомментировал Готье, – нельзя сказать, что он будет красивым королем.
– Нет, но он будет, без сомнения, великим королем. Во всяком случае, с его помощью я, возможно, получу помилование, в котором мне отказал король. Вернемся в гостиницу, молодые люди! Я вам расскажу, что произошло.
– Мы возвращаемся в Монсальви? – спросил Беранже оживленно.
– Нет. Ни в Монсальви, ни в Париж. Мы возвращаемся в Тур, где будем ожидать дня свадьбы, как и должны были поступить, если бы я так не торопилась…
Сердце, взятое в плен
Дом Жака Кера и его склады тянулись вдоль Луары у Большого моста. Рядом располагались большой монастырь якобинцев и толстые башни королевского замка, к которым подступала набережная.
Скорняк из Буржа, человек, который поклялся вернуть королевству финансовое здоровье и процветание и который в настоящий момент довольствовался своим положением могущественнейшего и изобретательнейшего негоцианта, владел здесь, как и во многих других крупных городах, домом и магазинами, где целый день суетились приказчики и носильщики.
В свои тридцать шесть лет мэтр Жак Кер был стройным энергичным человеком. Он казался настолько вездесущим, что его враги – а они у него уже были – шушукались, что он заключил сделку с дьяволом.
Возвратившись из Шинона после неудавшейся аудиенции, Катрин с радостью нашла его в турской конторе, которая в связи с его приездом сразу приобрела деловой вид.
Конечно, Жак не позволил Катрин остановиться в гостинице. Он потребовал, чтобы она со своими спутниками погостила у него, и поручил их заботам экономки госпожи Ригоберты.