Ловушка для двоих
Шрифт:
– Ники, я голодная, – произнес он тоненьким жалобным голосом, подражая дочери.
Едва сдерживая улыбку, Николь подумала, что они действительно очень похожи, отец и дочь. И, отвернувшись, нарочито сердитым тоном произнесла:
– Если тебе надо поесть, отправляйся куда-нибудь еще!
Не услышав ничего в ответ, Николь обернулась и увидела на губах Криса такую обворожительную улыбку, что сердце ее оборвалось и закружилась голова.
– Мне неудобно тебе это говорить, но за твоей спиной горит торшер, и сквозь ночную рубашку я вижу твое тело. Оно мне очень нравится. Ты выглядишь в высшей степени сексуально! –
Она завязала пояс и на всякий случай быстро убрала в ящик фотографию, стоявшую в рамке на тумбочке у кровати. На ней объектив запечатлел осколок ее прежней жизни – маленького Джонни в окружении своих родителей, любовно взирающих на него.
Обернувшись, она буквально столкнулась с Крисом, который незаметно оказался за ее спиной. Резко отвернувшись от него, Николь бросила:
– Убирайся!
Даже не видя его глаз, она чувствовала на себе обжигающие взгляды. И никакой халат уже не спасал ее, потому что в этот момент она жаждала прикосновений Криса. Он стоял так близко, что доводы рассудка плохо действовали на нее, а гордость и чувство собственного достоинства словно уснули.
– Не приближайся ко мне! – предупредила она, не оборачиваясь, чтобы не видеть его лица, его бархатных завораживающих глаз, которые сводили ее с ума.
– Это не в моих силах, Николь, я хочу тебя. Увидев, что Форбс так распоряжается тобой, я чуть с ума не сошел. Поэтому и последовал за вами так быстро, как только смог!
– Сто раз тебе повторять, что между нами ничего нет?
– Все понимаю, готов поверить, но ревную и ничего не могу с собой поделать.
В голосе Криса звучало столько искреннего чувства, что Николь затаила дыхание. Он попытался обнять ее, но сработал инстинкт самозащиты, добывший ей славу неприступной Снежной королевы, и она оттолкнула его.
– Не надо, пожалуйста, не надо, – с трудом произнесла задыхавшаяся Николь.
Желание захлестывало ее с такой силой, что это была последняя попытка. Если бы Крис отступил в этот момент, она бы, наверное, умерла. Но его руки уже обнимали талию, он решительно привлек ее к себе и обрушил на шею и голые плечи поток жадных поцелуев, от которых дрожь пробежала по ее спине. Потом резко повернул Николь к себе лицом и закрыл ее рот долгим проникновенным поцелуем.
Ей захотелось полностью раствориться в нем. Погибла Снежная королева, мир ее праху! Трепеща всем телом, она прижималась к нему как безумная, руки ее обвивались вокруг его шеи. В любовном трансе Николь не заметила, как они оказались на кровати и, срывая друг с друга одежду, заторопились слиться в обладании друг другом.
Все произошло так стремительно, что, пребывая в сладком забытьи, она испытала легкую досаду. Но руки Криса не оставили ее в покое, казалось, что у него не две руки, а больше. Николь чувствовала их на бедрах, они ласкали грудь. Языком он играл с ее сосками, и она стонала от блаженства. И снова тянулась губами к его волшебному рту, подчиняясь новой волне жгучего желания, целовала его кожу, вдыхала жадно его запах, от которого кружилась голова. Потом Николь выскользнула из-под него и оседлала его бедра, испытав такое удовлетворение, что вскрикнула низко и гортанно, словно амазонка, догнавшая свою добычу. И рухнула на него
Заснули оба разом, не выпуская друг друга из объятий. Сон их был так крепок и сладок, что через час они проснулись отдохнувшие. За это время их тела не разлучались ни на секунду. Николь блаженно потянулась на груди Криса и ощутила внутри себя его набухшую плоть. Одного поцелуя хватило, чтобы снова возбудить желание в крови. Крис перевернулся и накрыл ее своим сильным телом. Теперь их движения были медленными, исполненными неги и любовной ласки. И только перед самым пиком блаженства ритм их синхронных движений ускорился. Они вскрикнули одновременно, через минуту оба открыли глаза и с восторженным изумлением посмотрели друг на друга.
Крис освободил Николь от собственной тяжести и, вытянувшись, лег рядом. Они молчали, медленно приходя в себя.
– Знаешь, я захотел тебя в первое же мгновение, как увидел, – произнес он.
Какое совпадение, и я тоже, подумала Николь, но промолчала.
– В жизни ты совсем иная, чем на фотографии.
Значит, у него была моя фотография? Удивилась Николь и от растерянности снова не произнесла ни слова.
– После смерти жены мне казалось, что часть меня исчезла вместе с нею. Женщины перестали волновать, я их вообще не замечал. Ты была права, когда укоряла меня в равнодушии к матери и дочери. Страдание, видимо, сделало меня черствым эгоистом. Знаешь, влечение к тебе испугало меня, я испытывал одновременно и забытый восторг влюбленности, и чувство вины, словно предавал память Вивьен.
Крис замолчал, молчала и Николь, понимая, что ему нужно выговориться. В отличие от него, она не ощущала чувства вины перед Арменом. С мужем ей так и не довелось познать того блаженства, какое подарил ей Крис. Получается, что именно этому человеку, неожиданно ворвавшемуся в ее жизнь, суждено было пробудить в ней настоящую страсть.
– Извини, что я повел себя как изголодавшийся зверь. С тобой у меня все произошло как в первый раз, словно от длительного воздержания я превратился в девственника. Собственно, так оно и есть, вернее, было. – Он тихо засмеялся. – Ты не сердишься на меня?
Словно от холодного душа сознание Николь прояснилось. Вот оно что! Да ведь Крис не любит ее, молнией пронеслась в голове внезапная мысль, и сердце уже готово было разорваться от боли. А на что она, собственно, надеялась? Что за несколько дней можно обрести любовь? Конечно, все это оказалось обычным физическим влечением, перед которым ей не удалось устоять, как, впрочем, и ему самому. У них во многом схожие судьбы. Вправе ли она требовать от него проявления глубоких чувств?
– Нет, я не сержусь, – спокойно ответила Николь и потянулась за своей ночной рубашкой, лежавшей на полу.
Небо за окном посветлело, обещая близкий восход солнца. Что же делать? Как себя вести? – думала Николь. Ей хотелось плакать. Надо, чтобы он ушел как можно быстрее. Без него она сумеет справиться с собой.
– Тебе пора уходить, – тихо произнесла Николь. – Прими душ, я сварю кофе, а потом открою тебе дверь подъезда, пока в доме все спят.
Не оглядываясь на Криса, она накинула на рубашку халат и, как сомнамбула, едва передвигая ноги, пошла в кухню.
– Бережешь свою репутацию? – насмешливо крикнул вслед ей Крис.