Ловкачи
Шрифт:
— Почему же это?
— Да кто его знает, сударь, — переменил он вдруг тон на более печальный и совершенно неожиданно вздохнул: — Надо так полагать, что от торговли.
— От торговли? — переспросил Пузырев, снова наливая себе чаю.
— Не иначе-с.
— А большая у вас торговля?
— Ничего-с, хозяин не жалуется.
Помолчав немного, половой переступил с ноги на ногу и сказал:
— Опять, публика-с.
— Что такое публика? — удивился, не совсем его понимая,
— А то, например, какая куда публика повадится ходить.
— К вам какая же больше ходит?
Половой быстро вскинул в сторону глазами, точно опасаясь, не подслушивает ли его кто, и, снова вздохнув, сказал:
— Уж обыквовенно не то, что в «Ермитаж». (Он произносил это слово на букву Е, видимо не признавая оборотного Э.)
— Что же, пожиже будет?
— Пожиже-с.
— Мелкие торговцы, что ли, больше ходят да сидельцы?
— Конечно, бывает-с.
— И лакеи тоже, то есть номерные, да коридорные из гостиниц?
— Бывают и они-с, потому тут кругом все заведения большие-с. Опять, насупротив нас, изводите знать, номера-то в славе считаются…
— И оттуда ходят?
— Оттуда более всего-с.
Пузырев приближался к цели, но в качестве опытного охотника он выдержал и точно стойку сделал, прежде нежели сказать: «Пли!» Он медленно налил себе третью чашку, перелил половину из нее на блюдечко, подул, добросовестно выпил и тогда только спросил:
— А можешь ты мне службу сослужить? Я уж, так и быть, двугривенного не пожалею.
— Сколько угодно-с. Наше дело простое-с: что гость прикажет, то и подам.
— Нет, пока мне еще подавать ничего не нужно будет. А ты вот слетай-ка напротив в номера да пригласи мне сюда коридорного из второго этажа направо…
— Матвея Герасимова?
— Так ты его знаешь?
— Как не знать, помилуйте-с, — обрадовался половой. — Вот и из номерных, можно сказать, а не хуже другого господина обращение имеет и что насчет заказу любят, чтобы все за первый сорт.
— Но тот ли это?
— Помилуйте-с! Бельэтаж направо-с, так ведь изволите говорить? Так опричь Матвея Герасимова кому же там и служить-с? Мы доподлинно знаем-с, — отозвался половой каким-то обиженным голосом.
— Ну так вот, махни сейчас туда и скажи: вас, мол, по делу у нас в ресторане с угощением дожидаются. Понимаешь? Так и скажи: с угощением дожидаются.
— Слушаю-е.
— А он что более всего предпочитает? — остановил полового Пузырев.
— Им теперь разве только отлучиться будет мудрено, потому время самое горячее об эту пору по ихней должности, — словоохотливо разъяснил малый, — а то большие они любители до английской горькой, рюмочку или две, не больше, потом расстегайчик да жидкую польскую селяночку
— Вот ты так и скажи ему: вас, мол, Матвей Герасимов, в ресторане сейчас гость дожидается, по делу, по важному, и обед заказан, а вы пока что за себя кого поставьте, ибо гость за беспокойствие вам, опричь угощения, еще три рубля наличными деньгами передать желает. Понял?
— Понял-с.
— Ну, беги.
— Я мигом.
И в самом деле Пузырев в окно видел, как сперва туда, а потом обратно через улицу бежал услужливый половой, сверкая на солнце белизною своего трактирного костюма.
— Ну, что? — спросил он его, едва он успел вернуться.
— Сейчас будут-с, — радостно и запыхавшись ответил парень.
III
СПРАВКИ
— Закусочку прикажете приготовить? — спросил половой все так же радостно.
— Закусочку? Что ж, пожалуй.
— Икорки или балычка позволите? Семга имеется высшего качества.
— Ты вот что, — сообразил Пузырев, — подай водочки двух сортов. Ты говоришь, он любит английскую горькую, так английской горькой на стол поставь да мне хорошей очищенной…
— Смирнова или Попова позволите?
— Все равно. Слушай дальше: полпорции икры салфеточной да полпорции балычка осетрового, а затем, едва увидишь, что он вошел, сейчас заказывай по расстегайчику с визигой и рыбой да одну порцию жидкой рыбной селянки.
— По-польски-с?
— Ну да, по-польски. Да к закусочке нельзя ли калачик подогреть? Выбирай только поподжаристей.
— Сию минуту-с.
Пузырев отклонился от чая и стал посматривать в окно. Вдруг он вспомнил, что приглашенный номерной его не знал, да и сам он, в свою очередь, о нем не имел ни малейшего понятия. Он постучал фарфоровой крышечкой о чайник и, когда половой подбежал, сказал ему:
— А ты следи и, только он покажется, сейчас же сюда его ко мне подводи, потому у меня c ним первое знакомство…
— Понимаю-с.
— Чай можешь, пожалуй, прибрать да приборы и закуску неси.
Но давно был и чай прибран, давно на столе красовались две бутылочки, два сорта закусок, два прибора и рюмочки, а ожидаемый гость не шел. Прошло четверть часа, ничего. Пузырев ожидал терпеливо, хотя голод уже сказывался и икра да балык соблазняли своим аппетитным видом.
Прошло полчаса, и внимание всецело было охвачено вопросом: что же это значит, неужели не придет? — тогда как потребность утоления голода, наряду со столь важною заботою, как-то совсем отошла на второй план. И чем дальше, тем сильнее овладевало им беспокойство.