Ловите принца! (Щепки на воде)
Шрифт:
Аманда тихо и неподвижно пролежала на своих узорчатых коврах около получаса, пока наконец дамы ее свиты, испугавшиеся грозного короля, осмелились вернуться в покои. Они попытались привести королеву в чувство, и только тогда увидели, что она мертва: ее изящная шея не выдержала сильного удара о стену и переломилась…
Так принц Мелин, наследник престола, имея всего два года от роду, стал сиротой. И можно было бы сказать, что круглым сиротой. Потому что после смерти леди Аманды Лавр совершенно перестал обращать внимание на сына. Может быть потому, что, видя малыша, грозного короля
Словно понимая, какое несчастие с ним приключилось, мальчик теперь плохо спал, плакал почти каждую ночь, изводя своих нянюшек. Лил слезы он и днем: даже в парке, во время прогулок иногда вдруг садился на траву и начинал плакать. Но не ревел, а еле слышно всхлипывал и пускал влагу из глаз по щекам в два ручья — так Мелин горевал по маме, которая почему-то не приходила с ним играть. Он похудел, побледнел, стал вялым и печальным, а по дворцу поползли всякие разговоры о том, что король сгубил нелюбимую супругу, а теперь и сына решил заморить.
Лавр приказал убрать мальчика из королевского дворца, чтобы не видеть самому и не давать видеть другим страдающего ребенка.
Мелин и вся та прислуга, что ему полагалась, переехали в дальнее поместье государя — в Кленовую усадьбу. Туда Лавр уже давно не заглядывал и не планировал заглядывать. Поэтому и посчитал, что усадьба вполне годится для того, чтоб разместить там нелюбимого сына. Да-да, похоже после смерти Аманды, нелюбовь Лавра к ней никуда не делась, а перешла на Мелина, маленького, глупого и бессловесного ребенка.
В этой своеобразной ссылке крохе-принцу было не так уж и плохо. Из мрачной и враждебной атмосферы королевского дворца он попал в дружелюбный и простой мир деревни, где все, от дворника и садовника до дворецкого и управляющего, оказались ему рады и принялись всячески пестовать малыша.
Все то время, пока принц жил и рос в Кленовой усадьбе, он никуда не выезжал, никто не приезжал к нему. Только наставники сменялись. Один учил принца грамоте, письму, пению и танцам, второй — математике и астрономии, третий — истории и географии. Был и еще один учитель — высокий, худощавый и совершенно седой мастер Герман. Его Мелин просто обожал. Герман учил его самому главному: верховой езде, фехтованию, рукопашному бою и стрельбе из лука! И вот что принц полюбил сразу и всей душой — драки на палках и на кулаках! Даже получая на орехи во время каждого занятия от довольно сурового наставника, мальчик не терял интереса к искусству 'мордобоя'. Учитель был строг, но учеником оставался доволен: принц обладал прекрасной реакцией, послушно отжимался и подтягивался, прыгал и бегал длинные дистанции, стараясь сделать свои мальчишеские мышцы сильнее и больше, а в бою не желал сдаваться даже тогда, когда Герман сбивал его с ног, хватал поперек, поднимал вниз головой и тряс, заставляя просить пощады.
— Умру, а не сдамся! — пыхтел Мелин, сверкая глазами, и выворачивался, старался укусить учителя за колено.
Герман в такие минуты хохотал и сам сдавался, говоря:
— Уступаю вашему упрямству, мой крошка-лорд!
Любил мальчик и прогулки верхом. Правда, он никогда не выезжал за пределы усадебного парка, но все равно в те минуты, когда несся на низкорослой белой лошадке, игнорируя тропки и дорожки, очень радовался, ощущая себя свободным, как птица.
Еще старший сын короля Лавра любил читать. И не что-нибудь, а стихи
В Кленовой усадьбе была неплохая библиотека, и учитель грамоты, старый, толстый мастер Леонат, любивший пироги с курятиной и черносливом, довольно поглаживал брюшко, когда обнаруживал воспитанника в этом книгохранилище. Мелин лежал на животе на широком дубовом столе, болтал ногами в воздухе, поглощал медовые крендели и читал старинные пожелтевшие свитки и фолианты в богатых, украшенных золотом и серебром, переплетах. В них было много интересного про давние времена, про рыцарей и прекрасных дам, драконов и коварных колдунов. А еще — много красивых стихов о любви и преданности. Эти стихи приводили мальчика в восторг не меньше, чем хитрые фехтовальные и рукопашные приемы Германа.
Так, довольно безмятежно, пролетели для наследного принца первые десять лет жизни.
В Кленовой усадьбе Мелин окреп и подрос, поздоровел и повеселел, превратился в глазастого, румяного парнишку с длинными руками и ногами. Никто из поместья не мог сказать о нем ничего плохого, потому что со всеми мальчик держал себя приветливо и дружелюбно. Он играл в снежки, салки и прочие игры с детьми прислуги и никогда не пользовался своим положением, чтоб наказать того, кто в затеях был первее его. Кроме того, принц Мелин делился со своими приятелями тем, что он получал от книг: он рассказывал дворовым мальчишкам и девчонкам о том, какие есть страны, горы и реки, что происходило в их стране в прошлые века, читал им стихи и сказки. Такие истории приходили слушать и взрослые жители Кленовой усадьбы.
Все вокруг любили кроху-лорда, а он любил тех, кто его окружал…
Как-то раз Мелин на утреннем занятии по чтению, краснея и смущаясь, вручил мастеру Леонату лист бумаги, исписанный по-детски аккуратными, круглыми буквами.
— О! — обрадовался учитель. — Стихи, ваша милость? Ваши?
— Ну, да, — ответил принц, становясь похожим на вареный бурачок. — Я вчера вечером их сочинил.
— Замечательно, — поспешил похвалить старание ученика учитель. — Ну-ка, почитаю, — Леонат спешно нацепил маленькие очки на свой крупный, мясистый нос и повел глазами по строчкам:
'Ах, милая мама, была б ты со мной,
Не плакал бы я ночью темной и злой.
Я б руки твои целовал и ласкал,
Тебе бы молитвы я все посвящал…
— Мальчик мой, это очень красиво, — довольно закивал учитель, дочитав до конца. — Много нежности и доброты — славные строки. Твоя матушка была бы счастлива, прочитав такое.
— Но она не прочитает, — вздохнул Мелин, чуть нахмурившись.
— Да-да, — с грустью в голосе согласился Леонат. — Но, ничего не поделаешь. Не печалься…
— Я и не печалюсь, — буркнул мальчик. — С чего мне печалиться? Я даже ее лица не помню, и голоса не помню. Ничего не помню, — он вздохнул и подошел к окну, замер, наблюдая за тем, как ветер стрясает золотистые листья с ивы. — А мой отец? Почему он не приезжает ко мне? Разве я обидел его чем-нибудь? — Мелин повернулся к наставнику, и тот увидел, что серо-голубые глаза мальчика вдруг блеснули влагой. — Ни разу он не навестил меня. Даже в мой день рождения… А мне бы так хотелось его увидеть. Очень-очень. Можно ли это?