Лови день
Шрифт:
Точильщик на секунду закрыл свои огромные глаза, а потом открыл их — и спел.
Одну ноту, на границе невыносимого. Еще одну. И третью.
Миралдиновый стол для совещаний затрясся, покрылся паутиной трещин, а потом рассыпался в блестящую горку обломков и пыли.
Горм Трогар услышал, как кто-то цветисто и изумленно выругался на языке его юности. Узнав собственный голос, он заставил его замолчать.
— Знай же, — сказал Точильщик, — что это — самая простая из тех песен, которые я мог спеть тебе, Горм Трогар. Я выбрал ее потому, что ее простоты было достаточно для демонстрации, и при
Двигаясь с неожиданной для столь крупных созданий быстротой, они прошли через комнату, перешагнув через рассыпавшийся стол, и исчезли за дверью. Горм Трогар заметил, как его рука дернулась к кнопке, которая перекрыла бы им выход, сжал кулак — и дал им уйти.
Он медленно подошел к обломкам распавшегося стола, наклонился и поднял неровный синий обломок. Зажав его в руке так, что острые края впились в ладонь, он перешел к сказочной иллюстрации мощи Хунтавас, на которой каждый из ста четырех миров был отмечен сверкающим драгоценным камнем.
И не слишком удивился, увидев, что их осталось только тридцать один.
Орбита Лиад
Лейтенант разведки Шадиа Не-Зейм была недовольна.
— Черт возьми, на целый год застрять на Лиад, — ворчала она себе под нос, пока часть ее сознания, отведенная для пилотирования, занималась такими повседневными мелочами, как калибровка пульта, анализ векторов, проверка координат и выравнивание скоростей.
— Я, конечно, не сомневаюсь, что это замечательно: Клан теперь имеет прекрасную здоровую дочку, которая сможет меня заменить, когда и если удача от меня отвернется, — продолжала она, наслаждаясь всеми оттенками своей истерики, — но все-таки, по-моему, целый год моей жизни — это чересчур. Глупый обычай — эти браки по контракту. Варварство. У нас есть современная технология. Почему бы Представителям не вести переговоры относительно генов, а потом не выращивать этих чертовых детишек в банках? А не мешать остальным заниматься своими делами.
Пульт замигал и снова засветился ровно. Координаты были введены. Ее глаза скользнули к второстепенным сигналам, ожидая увидеть зеленовато-голубой индикатор, означающий разрешение диспетчерской на взлет.
Вместо этого зажглась оранжевая лампочка — и одновременно прозвучал негромкий звуковой сигнал.
Правым пальцем она ткнула в кнопку связи.
— Не-Зейм слушает.
— Лейтенант Шадиа? Радость моих ночей, неужели ты собиралась улететь, не попрощавшись? Мое сердце разбито. Вероятно, я умру от этой раны.
Она невольно ухмыльнулась:
— Клонак тер-Мьюлин, ты старый мошенник!
— Никто не знает меня так хорошо, как ты, моя радость, моя шернубиа. Мое сердце лежит у твоих ног, все израненное. Обещай позаботься о моей дочурке, если я умру из-за тебя, жестокая!
— Клонак, твоя дочь старше меня!
— Разве это означает, что она не нуждается в заботе? Но я расчувствовался.
— Я дрожу от стыда, — сообщила она ему, с трудом сдерживая смех. — Ты занял эфир и задержал мой отлет с какой-то целью или тебе просто захотелось поболтать?
— Ах, вот они, преимущества почтенного маразма! Но — да, раз ты мне напомнила, у меня была причина тебя вызвать. Когда ты выполнишь свое задание, дитя, явись во вспомогательную штаб-квартиру на Невлорне и поступи в распоряжение местного командующего.
Она вздохнула:
— Надо полагать, у тебя есть относительно этого какая-то официальная бумага?
— Она уже передана и записана в твоем вахтенном журнале. Увижу ли я тебя снова, о радость моих ночей?
— Откуда мне знать? Ты будешь на Невлорне на той релюмме?
— Ради тебя я готов даже на Невлорн.
Она рассмеялась:
— До встречи, Клонак. И пусть твое разбитое сердце как можно скорее срастется!
— До встречи, лейтенант Шадиа. Я в этом сомневаюсь. Тебе дают разрешение на отлет. Прыгай, как только будешь готова, и да будет с тобой удача!
— И с тобой, дружище.
Она отключила связь, нажала на кнопку включения и ввела команду: прыжок!
Откинувшись на спинку кресла, она моргала, глядя на посеревший в подпространстве экран — и поймала себя на тихом смешке.
«Целый год на Лиад! — подумала она, возвращаясь к своей гневной тираде. — И что потом? Она возвращается в разведку, она готова — она рвется снова лететь на задание, не желая ничего лучшего, чем нырнуть в просторы Неразведанного, ради славы Лиад и желанного отдыха…»
«Лейтенант разведки, первопроходец Шадиа Не-Зейм, — гласил ее приказ, — по возвращении к активной службе следующие три стандартных месяца будет заниматься наблюдениями за Запретными планетами (список прилагается), отмечая для последующего подбора любые и всякие обломки, возможно, технологического характера, проводя прослушивание на предмет значительного технологического прогресса или упадка…»
— Рейс мусоросборки? — спросила она у сидевшего за столом капитана.
Тот демонстративно пожал плечами:
— Кому-то это надо делать.
Тут с его комма прозвучал сигнал, и он отвернулся, предоставив Шадии кипеть. В конце концов она повернулась и ушла. Как ни верти, а приказ есть приказ…
И вот теперь Клонак тер-Мьюлин с его глупой болтовней и приказом явиться во вспомогательную штаб-квартиру по окончании мусоросборки. Слабый намек на какие-то пертурбации. Шадиа позволила себе улыбку и подумала, что, возможно, он все-таки будет на Невлорне.
Шалтрен
Цессили
— Древние, я глубоко сожалею о том, что не нашел оснований менять свою точку зрения.
На этот раз на стенах никаких украшений не было и стол для совещаний был из простой стали. Горм Трогар сложил руки на холодной поверхности и встретился взглядом с тем, кого называли Точильщиком.
— Понимаю, — серьезно прогудел тот. — А вы собрали дополнительные факты, Горм Трогар? Вы разговаривали с Джастином Хостро, вашим родичем, и потребовали от него более полный отчет?