Ловец мудрости

A.E. Giggle

– Посмотри на это! – взволнованно прошептал Эммет. Даже сейчас, в середине учебного года, его трудолюбивое отношение к учебной программе все еще потрясало меня. Это, конечно, всегда предшествовало неизбежному чувству вины, которое никогда не оставалось незамеченным любознательным эмпатом. Каждый раз, когда я видела в результате ухмылку, я приобретала насыщенный оттенок розового, и мне приходилось напоминать себе, что мои умственные способности были намного меньше, чем у здоровенного брата Эдварда.

Большой лист был темно-синего цвета и тонкий, как калька. На нем были сотни пересекающихся складок, и он был слегка порван

по краям, где его касались многочисленные прежние ученики. Я задумалась, сколько же раз его сворачивали и разворачивали на протяжении многих лет.

Мягкий настойчивый стук вновь вытащил меня из моего несущественного размышления, и я подняла голову и увидела указательный палец Эммета, тыкающий в правый нижний угол документа с датой, написанной белыми чернилами.

– Тысяча девятьсот восемнадцатый, - пробормотал Эдвард, читая вслух. Его взгляд переместился вверх, лаская страницы с пылким уважением. Затем я заметила, что хрупкая калька была картой звездного неба, описывающей очень, очень далекую ночь.

Страх поселился в моем животе, когда Эдвард произнес следующее, голосом глубоким и знаменующим беду: - Это была ночь, когда мое сердце перестало биться.

Воздух со свистом покинул мои легкие, немного его застряло в моем горле, будто удушающий непрожеванный комок пищи. Парни, конечно, не заметили этого, слишком взволнованные и равнодушные.

– Посмотри на расположение Марса и Венеры, - заметил Джаспер, указывая на две сферы, расположенные по обе стороны от Солнца. Они были идеально уравновешены: гигантское огненное тело и два простых. Земля дрейфовала где-то в стороне. Я вздохнула с облегчением, уверяя себя, что редкое расположение не имело никакого отношения или связи с событиями в Чикаго много лет назад. Как очень несчастливое создание, мой мыльный пузырь продержался недолго, прежде чем лопнул.

– Они обе равноудалены от Земли, - выпалил Эммет.

– И под равными углами к ней, - добавил Джаспер зловеще. Я громко сглотнула, когда он схватил линейки со стола у меня и Эдварда, положив их на карту, так что они соединили отвратительные маленькие кружочки, как точки в головоломке. Кислое выражение сформировалось на моем лице, когда я попыталась не смотреть на якобы невинный равнобедренный треугольник, который мог быть или не быть корнем для всех моих клинических смертей, перенесенных в течение последних нескольких лет.

– Замечательно. Просто замечательно.

Челюсть Эдварда клацнула. Если бы стальная пластина находилась в ловушке между его покрытых ядом зубов, она раскололась бы на две части. Его взгляд устремился ко мне, оказывая магнетическое действие, которое заставило меня застыть на месте, не в силах отвести мой взгляд.

– Это ничего не значит, Белла. Я не верю в это.

Пространство между нами заполнила тишина, только звук перьев яростно порхающих по пергаментам и мое собственное дыхание нарушали ее. Я не ответила, потому что я была полна решимости замаскировать мрачные размышления, что я в настоящее время проводила. Эдвард, должно быть, тоже почувствовал правду. С его растущим интересом к космическим влияниям, как он мог теперь сомневаться в предупреждениях Чиёко, имея доказательства, подтверждающие их подлинность?

Земля… Эдвард и я… попали в перетягивание каната между планетами… между долго и счастливо и конечной гибелью.

Так или иначе, мне придется страдать, и Эдвард знал, что так и будет.

В глубине души, когда защитные слои отрицания были сняты, знания, находившиеся там, нашли свой путь на поверхность.

После продолжительного неловкого молчания мой жених-вампир сложил диаграмму и вернул ее мускулистому брату, который принял ее с выражением, которое было и разочарованным и извиняющимся. Джаспер пошевелился неловко, вероятно, страдая под гнетом враждебности, направленной на Эммета и его самого со стороны Эдварда с каменным выражением лица. Только настойчивые атаки любви смогут вытянуть последнего из темного настроения сейчас.

Пойдем, – послала я ему мысль. Его совершенные брови выгнулись, когда я сложила свои книги и свернула пергамент. Резкий звук от стула, проскрежетавшего по полу, был достаточным доказательством его текущего настроения. Он никогда не произвел бы такой шум, если бы был в более спокойном состоянии. Когда я сложила свои вещи в сумку, я послала ему мысленную картинку нашего временного пристанища, единственное место в этой школе, где мы могли найти некоторую приватность.

Во время нашей прогулки до Выручай-Комнаты я размышляла над всем, что произошло за последние недели. После бесплодной поездки Эдварда в Министерство, дела пошли все хуже и хуже. Гриффиндор, в отсутствие нашего капитана и ловца, потерпел поражение в матче против Пуффендуя, к большому восторгу Панси Паркинсон и ее подружек, каждый из которых продолжал напоминать команде о приводящем в ярость поражении.

Мы старались, как могли, без Гарри и Рона, заручившись поддержкой Дина Томаса и Брайана О`Нила в нашем тяжелом положении. В то время как Брайан проделал превосходную работу по защите колец, Дин не обладал и половиной таланта и навыка Гарри. Его явно опередил Уишарт Бейл, который схватил снитч на сто семьдесят третьей изнурительной минуте матча, заработав для Пуффендуя сто пятьдесят победных очков. Единственным утешением была разница в счете. В конце матча у них было две сотни очков, а у нас - сто восемьдесят. Навыки охотников соперников оставляли желать лучшего, потому что им редко удавалось перехватить квофл во время игры. Счет в матче зарабатывался практически без усилий для Джинни, Виолы и меня. Мы бы обыграли их в сухую, если бы у нас не отсутствовали два ключевых игрока.

Каллены оказывали чрезвычайную поддержку после этого, будучи в курсе моего удрученного настроения. Я потеряла счет тому, сколько раз Эдвард похвалил меня за мою «безупречную игру», как он выразился.

– До тех пор, как Гарри будет ловить снитч в следующей игре, нет никаких причин, почему мы не должны по-прежнему занимать первые места, – был восторженный ответ Эммета, вечного оптимиста. Я молилась, чтобы Когтевран повысили уровень своей игры, когда они в следующий раз столкнутся со Слизерином, в противном случае, это сделает победу Гриффиндора гораздо труднее.

Я выкинула мысли о квиддиче из своей головы на данный момент. Они напоминали мне слишком много о моих госпитализированных «соседях». К сожалению, однако, мой разум начал вести меня по пути вдвое темнее и гораздо более тревожному.

Откровения Эдварда эхом звучали в моей голове, когда двое из нас появились на парадной лестнице. Я не была в своем собственном теле, я вновь вернулась в гостиную Калленов, где я переживала момент, когда Эдвард рассказал мне, что мы не приблизились к свержению Пожирателей Смерти.