Ловец душ
Шрифт:
– Что ты сказал? – сонным голосом спросил мальчик.
– Духи создали меня.
– Ты снова заболел, Катсук? – Мальчик тут же вскочил, в голосе неподдельная забота.
– Нет, Хокват. На мне больше нет Кедровой немочи.
Но тело его корчилось в муках.
Он думал: «Осталось только одно. Невинный сам должен попросить меня послать стрелу. Он должен показать свою готовность. Он должен высказать мне свое духовное желание.»
И беззвучно Катсук молил:
«О, Дающий Жизнь! Покажи себя сейчас всемогущим. Дополни
Где-то далеко, вниз по течению реки, за спиной Катсука зашумели люди. Слова были непонятны, но в них чувствовалась угроза.
Дэвид встрепенулся:
– Что это было?
Катсук даже не обернулся на шум. Он подумал: «Все должно решиться именно сейчас.»
– Искатели обнаружили нас, – сказал он.
– Идут люди?
– Твои люди, Хокват.
– Ты уверен?
– Уверен. Я ходил по лесу и вышел на поляну. Там были разбиты палатки. Люди из того лагеря на рассвете будут здесь.
Дэвид слушал его слова с нарастающим чувством паники.
– Так что мы будем делать?
– Мы?
– Тебе надо бежать, Катсук!
Говоря это, Дэвид чувствовал в своих словах смесь правоты и бессмысленности. Но желание сбежать было еще сильнее.
– Зачем нам надо бежать? – спросил Катсук. Он прямо ощущал, как дух ведет мысли мальчика через лабиринт паники.
– Нельзя, чтобы тебя схватили!
Катсук ответил с полнейшим спокойствием, данным ему его духом:
– Куда мне бежать? Я все еще болен Кедровой немочью. Я не смогу уйти далеко.
Дэвид сорвал с себя одеяло, вскочил на ноги. Но спокойствие индейца обескуражило его.
– Я… Я помогу тебе!
– Зачем тебе помогать мне?
– Потому что… потому что они…
– Потому что они убьют меня?
«Как этот человек может быть таким спокойным?» – спросил Дэвид сам себя. И он выпалил:
– Катсук! Но ведь тебе надо бежать!
– Я не могу.
– Но ты должен! – Мальчик скатал одеяло и перебросил его Катсуку через костер. – Вот! Забирай одеяло и спрячься в холмах. Там должно найтись место, где можно спрятаться. А я им скажу, что ты ушел еще вчера.
– Зачем тебе делать это?
Эта терпеливость Катсука опять наполнила Дэвида паникой. Он быстро сказал:
– Потому что я не хочу, чтобы тебя схватили и… и посадили в тюрьму.
– Хокват, Хокват, – Катсук укоризненно покачал головой. – Кроме последних нескольких недель я всю жизнь провел в клетке.
Теперь мальчик уже безумствовал:
– Но ведь они же посадят тебя в тюрьму!
– Нет, меня убьют.
Дэвид тут же почувствовал его правоту. Катсук убил человека. Мальчик сказал:
– А я им не расскажу про того парня.
– Какого… парня?..
– Ну ты же знаешь. Путешественник, тот парень, которого ты… Ты сам знаешь! – Почему Катсук строит из себя дурака?
– Они меня убьют не за то, а потому что я тебя похитил.
– Я скажу им…
– Ты сделаешь так?
– Да!
Катсук думал: «Так! Сейчас духи ведут нас обоих!» Невинный пока еще не попросил для себя освященной стрелы. Он еще не готов. Но круг уже замыкается.
– А как насчет моего послания? – спросил он.
– Какого послания? – Ну вот, опять он сходит с ума!
– Мое духовное послание, которое я должен передать всему миру, – напомнил индеец.
– Плевать я хотел на твое послание! Передавай его! Только не дай им схватить себя!
Катсук кивнул. Свершилось!
– Так значит ты желаешь этого? Это твое желание, духовное желание, чтобы я передал свою весть?
– Да! Да! Только поторопись! Я слышу, как они уже идут!
Катсук почувствовал, как спокойствие охватило все его тело с ног до головы. Теперь он проговаривал необходимые священные формулы, как тот, кто заботливо подготавливает священное жертвоприношение.
– Хорошо, Хокват! Я восхищен твоим мужеством, твоими красотой и Невинностью. Ты великолепен. Никто из людей не сомневается в этом. Пусть же все люди и все духи…
– Поторопись, Катсук, – шептал мальчик. – Побыстрее.
– Пусть же все люди и все духи, – повторил Катсук, – увидят твои достоинства, Хокват. Сядь, пожалуйста, и обожди. А я пойду.
Со вздохом облегчения мальчик уселся на бревно у самого входа в убежище.
– Побыстрей, – шептал он. – Они близко. Я уже слышу их.
Катсук склонил голову, прислушался. Да, в темноте звучали голоса, но еще никого не было видно, можно было только определить направление звуков. Тем же самым формальным, сухим тоном он сказал:
– Хокват, твой друг Катсук прощается с тобой.
– До свидания, Катсук, – прошептал мальчик.
Теперь уже быстро, потому что в воздухе уже установилась предрассветная тишина, и можно было видеть вспышки фонариков искателей, передвигающихся между деревьями, Катсук отпрыгнул в тень молоденькой елки, на которой он укрыл лук и стрелу. Бормоча под нос молитвы, он надел на лук тетиву из моржовых кишок. Лук дрожал в его руках, потом успокоился, почувствовав духовную силу. Нет, и вправду это был божественный лук! Индеец положил стрелу на тетиву. Его зрение сфокусировалось на бесконечности этого мгновения.
Над головой вскрикнула какая-то птица.
Катсук даже радостно ахнул. Даже звери в этом лесу знают, что момент настал. Он чувствовал, как сила духа прошлась по всем его мышцам. Он повернулся в сторону укрытия, ощущая, как рассветный мир выходит из платиново-серого мрака. Он видел, как мальчик сидит возле костра, закутавшись в одеяло, с опущенной головой – тело, готовое уйти из этого мира.
Хотя ему и не было этого слышно, Катсук знал, что мальчик плачет. Хокват проливал духовные слезы по этому миру.