Ловец душ
Шрифт:
Он подумал: «Такого не может быть. Это вовсе не дикие индейцы из исторических книжек. Эти люди ходят в школу и церковь. У них есть автомобили. Они смотрят телевизор.»
Он чувствовал, что разум его пытается установить точки совпадения между ним и окружающими его сейчас людьми. Эти мысли помогали забыть об отчаянной ситуации. Он сконцентрировался на теннисных туфлях, что были на ногах у Кэлли. Эти туфли явно были куплены. Значит, она бывала в городе и в магазинах. У Иша есть ружье. На нем была покупная одежда… как
И все они боялись Катсука.
Тот же бросил быстрый взгляд на старуху и сказал:
– Хокват связан со мной, поняла? Он не может сбежать.
– Не говори глупостей, – ответила Кэлли, но без особой уверенности.
Катсук объяснил Дэвиду:
– Это Кэлли, сестра моей матери. Мне не хотелось бы много объяснять тебе, Хокват, но именно от родичей матери я получил свою первоначальную силу.
«Он говорит это, чтобы убедить ее, а не меня», – подумал мальчик.
Дэвид глянул на лицо женщины, чтобы уловить ее реакцию, но нашел там лишь буравящие его карие глаза. Чувствуя, как все внутри него проваливается куда-то вниз, Дэвид понял, что Кэлли гордится Катсуком. Она гордится тем, что сделал Катсук, но ее душа не принимает этого. И никогда не примет.
– С тобой все в порядке, мальчик? – спросила Кэлли.
Дэвид вздрогнул, но промолчал, все еще думая о той власти, которой обладал Катсук над этой женщиной. И она еще гордилась им.
«Ну что я могу сделать?» – подумал Дэвид. С большим трудом он заставлял себя не плакать. Плечи повисли от неуверенности. Только через какое-то время до него дошло, как страстно надеялся он на то, что эта женщина ему поможет. Ему казалось, что пожилая женщина всегда благосклонно отнесется к попавшему в беду мальчику.
Но она гордилась племянником… и в то же время боялась.
Кэлли положила руку на плечо Дэвиду и сказала:
– Ты весь грязный, тебе надо помыться. Снимай одежду, я возьму ее и постираю.
Дэвид удивленно уставился на нее. Было ли это проявлением мягкосердечия? Нет. Просто ей нужно было занять руки, что позволяло ей не думать, но сохранять чувство гордости.
Старуха поглядела на Катсука сбоку и спросила:
– Так что же ты, сынок, решил сделать с ним на самомделе? Ты собираешься взять за него потлач, выкуп?
Катсук нахмурился.
– Что? – Что-то не понравилось ему в голосе тетки. Была в нем какая-то хитрость.
– Ты говорил, – продолжила Кэлли, – что он связан с тобой, что только ты можешь его освободить. Ты собираешься отпустить его к своим?
Катсук отрицательно покачал головой и впервые увидел, что тетка сердится. Что это она задумала? Она разговаривала не с Катсуком. Она пробует воскресить Чарлза Хобухета! Он подавил в себе вскипающую ярость и сказал:
– Успокойся. Это не твое
Но даже сказав так, он знал, что это не конец, не выход. Эти слова он адресовал самому себе, чтобы предупредить случайную грубость. «Это была его тетка», – сказал он про себя. «У Катсука нет родных. Эта женщина была теткой Чарлза Хобухета.»
– Ведь это будет самый большой подарок, который когда-либо делали, – сказала Кэлли. – Они будут обязаны тебе.
Катсук размышлял:
«Вот ведь какая хитрая. Теперь она говорит о предках. Потлач! Но ведь это же не мои предки. Я из рода Похитителя Душ.»
– Так как насчет этого? – настаивала Кэлли.
Дэвид пытался смочить пересохшее горло. Он чувствовал, что между этой женщиной и Катсуком идет сражение. Но она не пробовала спасти пленника. Тогда, к чему она ведет?
– Ты хочешь, чтобы я обменял свою жизнь за его? – спросил Катсук.
Это прозвучало как обвинение.
Дэвид видел, что Катсук прав. Женщина попросту пыталась спасти своего племянника. Ее совершенно не волновал какой-то чертов хокват. Дэвид почувствовал это, как будто бы старуха лягнула его и возненавидел ее.
– А ничто другое не имеет смысла, – сказала Кэлли.
Дэвид услыхал достаточно. Он закричал, сжав кулаки:
– Тебе не удастся его спасти! Он сумасшедший!
Даже не повернувшись к мальчику, Катсук расхохотался.
Кэлли же наорала на Дэвида:
– А ты не лезь не в свое дело!
– Нет, пусть говорит, – сказал Катсук. – Послушай моего Невинного. Он знает. Тебе не удастся спасти меня. – Теперь он обратился к Ишу: – Слыхал его, Иш? Он знает меня. Он знает и то, что я уже сделал. Ему известно и то, что я еще должен сделать.
Старик кивнул.
Дэвид перепугался того, что он сказал. Ведь он чуть не проболтался о смерти путешественника, и Катсук понял это. «Он знает то, что я уже сделал.» Но может все эти люди уже знают про убийство? Может потому они и напуганы? Нет. Они страшились могущества Катсука в мире духов. Пускай даже не все они принимали это, верили в это, но боялись все.
Катсук глянул на Кэлли, спросил:
– Как мы можем сделать, чтобы хокваты были нам обязаны больше, чем было ранее?
Дэвид видел, что старуха рассердилась, борясь против своей же гордости.
– Нет смысла плакать по прошлому! – сказала она.
– Если мы не будем плакать по нему, то кто? – спросил Катсук. Ему нравилось бить ее в слабое место.
– Прошлое умерло! – ответила она. – И пусть так и остается.
– Пока я жив, оно не умерло, – возразил ей Катсук. – А я живу вечно.
– Парнишка прав, – просопела Кэлли. – Ты сошел с ума.
Катсук ухмыльнулся.
– Я этого и не отрицаю.
– Ты не сможешь сделать, что задумал, – попробовала она спорить.
Спокойным, рассудительным тоном Катсук спросил у нее: