Love Forever?

Лубенец Светлана

– На что? – спросила Лена и от страха закашлялась.

– На мистику! Это все дом!!! Он необычный!!! Весь на запорах, везде решетки! Может, он… пожирает всех, кто в него попадает!!!

– Ну что за чушь ты порешь, Криска! – возмутился Масляков, который, как единственный оставшийся с девчонками мужчина, почувствовал себя старшим. – Первыми и давным-давно было бы съедено все семейство Лихачевых.

– А может, он своих не трогает или людоедствует, когда полнолуние или еще какое-нибудь неизвестное нам стечение мистических обстоятельств! – не унималась Камчаткина. – Впрочем, термин

«людоедствует» весьма условен. Дом может, например, отправлять людей в какой-то иной мир!

– Насмотрелась голливудских сказочек! – недовольно бросил ей Антон. – В параллельный мир захотелось?! К Желтому Дракону или еще куда-нибудь?

Вместо того чтобы внять доводам Антона, Третьякова, резко побледнев, вдруг спросила:

– А помните, еще был такой фильм «Похороненный заживо»? Особенно вторая часть ужасна, как он свою жену с любовником замуровывал?

– А ну-ка хватит! – гаркнул Масляков. – Совсем обалдели! Графа Дракулу еще забыли вспомнить! Я сейчас пойду и принесу Володькин магнитофон. Мы включим веселую музыку, и вы увидите, что весь ваш мистический ужас сразу исчезнет, как дым.

– Не уходи, Антон! – вцепилась в его рубашку Крис. – Нам надо держаться вместе! Никто никуда не должен ходить один.

– Да? А если кому-нибудь в туалет приспичит?

– Мы все равно должны находиться поблизости… рядом… чтобы из туалета никто не мог исчезнуть.

– Если тут дело в мистике, – абсолютно упавшим голосом сказала Аня, – то место исчезновения не имеет значения. Это с равным успехом может быть как туалет, так и кухня.

– И все-таки лучше держаться вместе, – согласилась с Камчаткиной Третьякова. – Пойдемте за магнитофоном вчетвером.

– А здорово будет, если мы придем, а там – Володя… – предположила Аня, но ее никто не поддержал. Все знали, что Соленко там нет.

И его там действительно не было.

Антон взял магнитофон и в сопровождении девочек перенес его в кухню – самое просторное и уютное помещение дачи.

Веселая музыка, под которую прошлым вечером они так задорно прыгали и резвились на берегу залива, никого не взбодрила.

– Эх! Вот если бы сейчас была зима, мы бы с вами затопили камин, – сказал Антон, чтобы хоть что-нибудь сказать и как-то разрядить обстановку. – Огонь действует магнетически и одновременно успокаивающе.

При этих его словах все автоматически посмотрели на камин, который, разумеется, жарким летом топить никто не стал бы.

– Как вы думаете, – дрожащим голосом спросила Аня, – что это там стоит на каминной полочке?

– Где? – в один голос выкрикнули Лена с Крис.

– Вон… возле той вазочки… Рядом с подсвечником…

– По-моему, это какая-то открытка, – предположила Крис.

– Мне тоже так кажется, – поддержала ее Лена.

– А мне кажется, что раньше ее там не было, – не сдавалась Аня.

Антон понял, что ни одна из девочек ни за что не подойдет к этой открытке. Масляков и сам был уверен, что раньше ее на каминной полке не было, потому что именно на этом месте лежал его пропавший мобильник. И еще он понимал, что ничего хорошего от этой открытки ждать не стоит. Но он был единственным мужчиной и вынужден был взять ее в руки.

Это была не открытка.

Это был рисунок, сделанный на плотной альбомной бумаге. Антон с вмиг посеревшим лицом порвал рисунок пополам. Он разорвал бы его на мелкие кусочки, если бы к нему с двух сторон не подскочили Лена с Аней и не схватили за руки. Крис вытащила из рук Маслякова половинки того, что они приняли за открытку. Она подошла к столу, аккуратно сложила половинки вместе и с ужасом уставилась на них. На рисунке был очередной ребус. Прочитать его не составляло труда. Сначала шла дробь 1/3, за ней следовало изображение какого-то парнокопытного животного, вроде быка, а потом было приписано сочетание «ова».

– И ч-ч-тто эт-т-о… з-за к-коров-ва? – с прыгающими от страха губами спросила Аня.

– Это, Анютка, не корова, – сказала Лена совершенно замогильным голосом. – Это бык… Видишь, какая мощная у него шея и даже, похоже, борода… Скорее всего это – як, а потому ты догадываешься, кто должен исчезнуть следующим?

– Н-не… – помотала головой совершенно перепуганная Аня. – Какая-то дробь… одна треть… ах… да… Треть… як… ова… н-не может б-быть…

Аню затрясло так, будто на бумаге была изображена не фамилия Лены, а ее собственная. Она вцепилась в Ленин локоть и пробормотала:

– Л-Ленка, н-не отходи от меня ни на шаг.

– Спасибо за участие, подруга, – печально улыбнулась Третьякова. – Ты же и сама понимаешь, что это не поможет. Все происходит почти как в романе Агаты Кристи «Десять негритят»… Все предопределено заранее… Ничего нельзя изменить…

– Глупости! Я категорически заявляю, что это глупости и литературщина! – взорвался Масляков. – Ну вот скажи на милость, Агата Кристи ты наша: куда ты можешь исчезнуть, если будешь весь день ходить, скажем, со мной за руку? Надеюсь, Крис, в такой ситуации ты не станешь ревновать?

– Разумеется, нет, – ответила Камчаткина.

– Я думаю, Антошка, что если мы будем с тобой ходить за руку, то, скорее всего… исчезнем… оба… Как тебе такая перспектива?

– Ну нет! В этой бумажонке… – Антон потряс клочком разорванного ребуса, – …ничего про меня не написано!

– Ты думаешь, что… они будут соблюдать чистоту эксперимента?

– Во-первых, кто это «они»? Во-вторых, что еще за эксперимент? – наступал на девушку Масляков, будто это она была во всем виновата.

– А правда, ребята! – Крис обвела всех испуганными глазами. – Какой смысл во всем том, что с нами происходит? Надо же, чтобы все было со смыслом! У той же Агаты Кристи все люди, собранные на острове, были в чем-то виноваты перед человеком, затеявшим эту страшную игру в негритят! А мы? В чем мы провинились? Перед кем?

– В общем, Володька был прав: надо искать выход из этой ловушки, – заключил Антон.

– Только передвигаться мы все должны вместе! – сказала Крис и протянула Антону руку.

Он взял ее за руку, второй он уже держал ладонь Лены Третьяковой. С другой стороны к Лене пристроилась совершенно поникшая Аня.

– Слушай, Анька, да возьми же ты наконец себя в руки, – обратилась к ней Лена. – Во-первых, не тебе угрожают, а во-вторых, что-то во всем этом есть игрушечное. Что-то ненастоящее! Вы не находите?