Ловчий
Шрифт:
Я оставил Павлу адрес (естественно — отделение связи, до востребования) и попросил написать о дальнейшем развитии событий в кишлаке. Он обещал.
Поглядывая на дорогу, я тихонько напевал.
— Ди-има-а… — донесся справа нежнейший голосок.
Я притворился глухим. Видеть не хотелось этой стервы.
— Ди-ма-а… — жалобно тянула она. — Ну, не будь злючкой. Я же не виновата, что откуда-то выскочил этот Боки. Я как раз собиралась толкнуть Костю. Просто не успела.
— Ты собиралась посмотреть, как я буду выглядеть с аккуратной дырочкой во лбу, — не выдержал я. — Из
— С ума сошел, Димка! За кого ты меня принимаешь?!
— Ладно, подруга. Хватит заливать. Отвезу тебя к Дадо и расстанемся. Надеюсь, навсегда.
— Ну и глупо, Дима. Ты же знаешь, как хорошо я к тебе отношусь. Ну почему ты решил, что я хотела уйти с Костей?
— А разве нет?
— Конечно нет. Это просто бессмысленно.
— Ой ли? А мешок? В конце концов, Костя вывел бы тебя в долину, а там ты нашла бы способ избавиться от парня. Прихватив с собой мешочек, разумеется.
Она звонко рассмеялась:
— Дима, ты хоть знаешь, что было в этом сундучке?
Я промолчал. Но, конечно, мне было интересно.
— Хочешь, скажу?
— Я устал от твоего вранья.
— Ну, слушай. Папа мне все рассказал. В молодости он учился с этим самым Гафуром Мирзоевым. У них на курсе был студент, очень талантливый селекционер. То есть селекционером он стал потом. У него очень трудно сложилась судьба, его не признавали, отовсюду гнали… А когда Гафур стал большим начальником, он вспомнил про этого селекционера и пригласил его к себе. Тот вывел новый сорт мака. Во-первых, с очень большим содержанием опия, а во-вторых, с лепестками зеленого цвета. Папа сказал, что это революционное открытие в наркобизнесе. Во всем мире тайные маковые плантации ищут с вертолетов. Красный цвет сразу же выдает посевы. А если бы лепестки были зелеными, говорил папа, тогда обнаружить их с воздуха почти невозможно. В сундучке — полные материалы о новом сорте.
— Что за ерунда!
— И ничего не ерунда. Папа говорил, что мировые наркобароны отвалят за это открытие сумасшедшие деньги. Папа знал, как выйти на них и при этом сохранить голову целой. А мы с тобой не знаем, верно? Нас попросту обманут и убьют. Теперь ты понимаешь, что я не стала бы цепляться за этот мешок?
— Ирина, я и не подозревал, что у тебя такое богатое воображение.
— Напрасно ты мне не веришь, — вздохнула она.
Зеленый мак, подумал я. Нет, такого она сама не могла бы выдумать.
Зеленый мак. Зеленый…
Постой-ка!
Я, в отличие от Абдунасима и покойного Путинцева, не полиглот, местные языки не знаю, кроме нескольких словечек. Однако же есть некоторые восточные выражения и слова, известные каждому, кто хоть немного прожил в Азии. Например, «кок-чай» — «зеленый чай». «Кок» — «зеленый».
Предположим, старый садовник решил рассказать ленинградскому журналисту Волотову о том, что в хозяйстве Мирзоева проводятся опыты по выращиванию опийного мака с зелеными лепестками. Старик говорил невнятно. Слух Волотова выловил из сбивчивой речи знакомое вроде словечко «кокаин», хотя на самом деле «кок» означало здесь «зеленый», а последующие звуки принадлежали какому-то другому слову. Но старик был обрадован и тем,
Фонетический казус…
Впрочем, возможно, я тоже фантазирую.
— Ди-има-а… — снова позвала Ирина.
Я посмотрел в ее глаза — святые и лживые, беспомощные и беспощадные.
— Чего тебе?
— Папа просил, если что, похоронить его здесь, в Ходженте. Как ты думаешь, можно устраивать похороны без тела?
— Не знаю, надо спросить в церкви.
— А в Ходженте есть православная церковь?
— Спросишь у Дадо.
— Ты мне поможешь, милый? Я одна не выдержу.
Я промолчал. Конечно, помогу. Из уважения к человеку, которого буду часто вспоминать.
— Хочешь, скажу тебе еще одну вещь, чтобы ты понял, что стал для меня самым родным? — Она слегка подалась ко мне.
— Говори, от тебя ведь все равно не отвяжешься, — буркнул я, ощутив, однако, что моя благородная ярость давным-давно испарилась.
— После папы остались кое-какие ценности. Они хранятся у Дадо. Я знаю, что папа обещал заплатить тебе, и сделаю это за него, если ты проводишь меня до Петербурга. — И она склонила голову на мое плечо.
Я не стал ее отталкивать.
Зачем?
Великолепное утро, ясное и свежее, сказочный пейзаж, мы живы и здоровы, снова выстояли в этом безумном мире — чего еще желать?
Санкт-Петербург
1995–1996
Словарь-комментарий
Айв а н — терраса с плоским покрытием на столбах.
Ак а — букв, старший брат; употребляется при обращении к старшему, уважаемому собеседнику.
Аксак а л — старик, почтенный человек, старшина.
Анаш а — гашиш, наркотик.
Аск е р — солдат.
Аски я — состязание острословов.
Балахан а — надстройка, помещение на втором этаже.
Боб о — дед, дедушка.
Ганч — вяжущий материал, содержащий гипс и глину. Из ганча делают штукатурку, выполняют резной и литой декор, скульптуру.
Гап — речь, разговор.
Гузапа я — сухие стебли хлопчатника; используются в основном как топливо.
Дастарх а н — скатерть с угощениями.
Домулл а — учитель; употребляется при обращении к ученому человеку.
Дув а л — глинобитная стена вокруг дома.
Дут а р — двухструнный щипковый музыкальный инструмент.