Ловчила
Шрифт:
— Да не убивайтесь вы так, — посоветовал Хвостов. — Все будет хорошо.
Селиванов ушел за понятыми. Вскоре он вернулся с уже знакомыми майору благообразными старичками из соседней квартиры, которые были смущены отведенной им ролью стать свидетелями бесчестья семьи Фефелевых.
Тут явился и сам хозяин. Он никак не ожидал увидеть в своем доме милиционеров и соседей. Фефелев сразу смекнул, зачем пожаловали к нему непрошеные гости, однако виду не подал, до какой степени потряс его сей факт. О его внутреннем состоянии можно было судить только лишь по появившимся вдруг на щечках красным
Завскладом аккуратно поставил у ног пакет с картофелем, очень внимательно ознакомился с ордером на обыск и своим хорошо поставленным голосом, произнес басом лишь одно слово:
— Приступайте!
Напрасно Хвостов и Селиванов потратили полтора часа на поиски улик, указывающих на причастность Фефелева к преступлению в "Бриллианте". Кроме трех колец, кулона, цепочки да пары сережек, принадлежавших жене завскладом, иных драгоценностей в доме не было. Но Хвостов не отчаивался.
— А теперь, Анатолий Владимирович, — прохрустел он, — осмотрим ваш гараж.
И здесь выдержка Фефелева не подвела.
— Я готов! — лаконично произнес бывший завскладом.
Идти в гараж Фефелева категорически отказалась.
— С меня достаточно разгрома в квартире, — сказала она милиционерам с нескрываемой неприязнью. — После вас целый месяц все нужно расставлять по своим местам. Раз на работу я все равно уже не попаду, возьмусь за уборку.
Старичков решили за собой не таскать. Понятых можно будет найти и в гаражах. Втроем — Хвостов, Селиванов и Фефелев — отправились на милицейском "УАЗике" в гаражный кооператив.
Вчерашние знакомые Хвостова, старик и длинный, увидев суровые лица вылезшей из машины делегации, застыли с раскрытыми ртами.
— Подходи записываться в понятые! — крикнул им майор.
Без лишних слов мужчины оставили в покое очередной агрегат и покорно подошли к Хвостову. О том, чтобы залудить ему радиатор, они и не заикались.
Гараж Фефелева оказался доверху забит хламом. Чего здесь только не было: начиная от новеньких листов шифера и заканчивая старым холодильником с оторванной дверцей, в котором хранились всевозможные склянки. Свободное место оставалось разве что на багажнике, установленном на крыше машины. Чтобы получить доступ к полкам, машину пришлось выгнать. Между прочим, кругом царила чистота, все вещи аккуратно расставлены на полках, на некоторых имелись бирки. Сантиметр за сантиметром Хвостов и Селиванов осмотрели гараж, однако и здесь ничего не нашли.
В подвале милиционеры с удивлением оглядели стеллажи и хранившиеся на них бутылки, на которые были наклеены этикетки с указанием сорта винограда и года сбора урожая. На земляном полу стояли еще несколько бутылей, по самое горлышко заполненных темной жидкостью. Середину подвала занимали журнальный столик и два низких стульчика.
Вот здесь-то, за одним из кирпичей в стене, Хвостов и обнаружил тайник. Из него, к изумлению старика и длинного, он извлек несколько аккуратно сложенных пачек денег.
— Чьи? — спросил майор, раскладывая деньги на журнальном столике.
— Разумеется, мои, — пробасил Фефелев.
— Откуда такая крупная сумма денег, Анатолий Владимирович?
Завскладом, очевидно, решил занять
— Личные сбережения, — произнес он с вызовом.
Хвостов покачал головой, делая вид, будто верит.
— Угу… Сами покажете, где драгоценности, или продолжить поиски?
— Ищите! — с безразличием заскучавшего вдруг человека произнес Фефелев.
После получаса бесплодных поисков Хвостов, наконец, сдался и закончил обыск. Найденных денег вполне хватит для того, чтобы прижать завскладом.
— Ну что ж, Анатолий Владимирович, — сказал майор, вылезая из подвала и отряхиваясь. — Вам придется проехать с нами в Управление для объяснений.
Глава четырнадцатая
Время было послеобеденное. Селиванов сидел на стуле у стены и клевал носом. Вчера они с Таней ходили на дискотеку. Домой он вернулся далеко за полночь, и пяти часов сна для его молодого организма было недостаточно. Женя дал себе слово сегодня взять у девушки отгул и хорошенько выспаться, не то Хвостов влепит выговор за мятый вид и систематическое дремотное состояние.
Майор, сгорбившись, сидел за своим рабочим столом, напоминая огромную хищную птицу. Обычно в минуты раздумий он брал лист бумаги, разрывал его на мелкие кусочки, затем из них скатывал трубочки, из трубочек шарики, которые раскладывал ровными рядами на столе. Так было и на этот раз.
— Может быть, начнем допрос Фефелева? — спросил Женя, с трудом вырываясь из сладких объятий Морфея.
Хвостов скатал очередной шарик.
— Рано…
Вот уже почти четыре часа заведующий складом томился в подвальном помещении ГУВД, в изоляторе временного заключения, и майор решил продержать его там как можно дольше.
— Пускай посидит, — Хвостов положил шарик, заполнив ряд, и приступил к раскладыванию следующего. — Пообщается с тамошней публикой, подышит воздухом камеры, авось будет посговорчивее.
За то время, что Фефелев просидел в изоляторе, майор успел кое-что сделать. Он поговорил по телефону с Ларионовой, встретился с Нечаевым, вызвал директора Кадамова, который привез ему книги по бухгалтерскому учету и другую документацию, а также сходил к эксперту Смыслову. Короче, к допросу завскладом Хвостов был готов.
Но вот майор сгреб со стола шарики и сбросил их в корзину для бумаг.
— Давай, Женя, тащи сюда этого Фефелева, будем потрошить, — распорядился он. — И чтобы все было, как полагается: конвой, наручники, зверское выражение лица — в общем, постарайся нагнать на него побольше страха.
— Чтобы он, — подхватил Селиванов, — увидев вас, решил, что вы его спаситель, упал к вам в ножки и покаялся?
— Я был бы не против.
Пока Селиванов ходил за завскладом, Хвостов еще раз прокрутил в голове план допроса. Наконец привели Фефелева. К разочарованию майора, он не был подавлен, наоборот, казался бодрым, невозмутимым и выглядел так, будто провел четыре часа не на нарах в зловонной камере, а в шезлонге в солярии. Дождавшись, когда с него снимут наручники, Фефелев с гордо поднятой головой прошествовал через кабинет и сел на приготовленный для него стул напротив майора.