Ловчие Удачи

Йенч Вацлав

Оба рассмеялись. Они были старыми приятелями, поэтому шутки друг друга хорошо знали и понимали. Иногда это оказывалось так кстати в нужный момент — смехом прикрыть печаль и тоскливую тяжбу неразделенной любви с чувствами той, что холодна и неприступна.

— Не грусти. Считай, что она делает это не просто так, а за деньги. Всем нам пришлось потуже затянуть пояса, а тут такая удача! Ларониец с полными карманами золота да в придачу и не подозревающий, что его раненого спутника мы все давно знаем, — она подмигнула силачу и отдернула полог, громко возвестив

о своем явлении фразой: «Итак, что мы имеем?!»

Красноволосый страдалец лежал на насыпанной в углу соломе, накрытой куском старой парусины. Его оголенный жилистый торс от груди до пряжки ремня на кожаных штанах был старательно перебинтован. Возле лежбища стоял табурет с громоздившимися на нем склянками снадобий и потушенной масляной лампой. Рядом, опустившись на колени, хлопотала эльфийка. По ее озаренному нежной заботой личику Клара, как звали бородатую женщину, сразу поняла, что дела силача складывались нынче очень скверно. Она была в таком возрасте, когда опыт сразу подсказывал ей, и без особых сомнений, как обстоят амурные дела. К тому же, зная того, кто исполнял роль «несчастного страдальца» в этой импровизированной пьесе, достойной, впрочем, пера какого-нибудь грошового автора в Феларе, она могла заключить, что без помощи с её стороны развязка потребует усилий не романиста-южанина, а драматурга из северных королевств.

— Как здоровье, больной? — спросила она, присоседившись и ткнув беднягу пальцем в бок. Красноволосый охнул и приоткрыл глаза. Несколько мгновений разглядывая сидевшую перед ним он будто что-то вспоминал, но потом его взгляд налился страданием и он возопил:

— Дьявол меня раздери! Клара, Больно же!

— Смотри, как заговорил! А ты, девочка, иди, погуляй пока. Нам с ним поговорить надо о том, о сем, и, в частности, как нехорошо уезжать от женщины не попрощавшись.

Эльфийка послушно встала и вышла из шатра.

— Где это тебя так отделали? — спросила Клара у полукровки, проводив акробатку взглядом.

— Да, — протянул Карнаж, — понесла тут нелегкая в тоннели…

— Неужели?! Это ты в компании того ларонийского колдуна? Только не говори, что вы с ним из тех четырех дурней, что недавно туда сунулись. О вас такие слухи тут ходят!

— Не советую верить слухам. Подай лучше воды, от ваших снадобий в горле сухо.

Феникс жадно припал к протянутой кружке.

— Значит, это правда? Не брешут люди, — заключила она, принимая назад пустой сосуд.

— Кстати, зачем ты выгнала её? — спросил «ловец удачи», немного приподнявшись на руках и осторожно разминая плечи. — Она так трогательно ухаживала за мной.

— Да потому, что знаю твои замашки! Ранним утром в седло и поминай, как звали. Для неё тут появилась неплохая партия, знаешь ли, пока тебя не было. И так наш цирк уже не тот, да если без акробатов останемся, совсем туго будет.

— Ладно-ладно, — проворчал Карнаж, — всё равно я вас сегодня же покину.

— Ох, какой резвый! — возмутилась Клара. — Едва от жопы отлегло, и сразу в путь-дорогу? Погостил бы ещё.

— Не

хочу стеснять, да и дело у меня тут с колдуном. Я его телохранитель. Тем более он может заподозрить. Надо знать меру. И так несколько дней водите его за нос, будто впервые меня видите.

— С каких это пор ты в охранники подался?! — изумилась она, сплевывая в сторону.

— Сейчас не те времена, чтобы нос задирать. Ведь вы разбили лагерь у дороги, а раньше выступали на городских площадях, не так ли? — прищурился Феникс. — До Форпата всего ничего, пара миль не больше. Так чего же вы здесь прохлаждаетесь?

— Бургомистр не дозволил нашему маэстро проехать. В «нижнем» городе недавно обнаружили склад контрабандистов, и теперь очень сурово относятся к приезжим. Вот и кукуем тут, пережидаем пока все уляжется. Потом через Сильванию сразу в Фелар двинем. Скоро будут праздники сбора урожая. Поживимся на славу.

— Ну, как твои дела? — бесцеремонно спросил вошедший в шатер Зойт. — Ожил?

— Ожить то ожил, но ему бы еще полежать пару дней, — развернулась к ларонийцу Клара.

— Эге! Так вы женщина или мужчина? — вскинул брови Даэран, окончательно сбитый с толку тем, что ему довелось увидеть среди весьма странного, сборища циркачей, почему-то приютившего его с Карнажем сразу, без лишних вопросов.

— Я — женщина.

— А почему с бородой?

— Эй! Может мне так нравится? Я же не спрашиваю, почему вы без нее!

— А…

Феникс хохотнул над обескураженным выражением лица ларонийца, но его смех закончился стонами. Сломанные ребра давали о себе знать. Зойт помог Карнажу подняться. «Ловец удачи» набросил на плечи куртку, перекинул через плечо изодранную черную рубаху и, медленно и неторопливо, вышел на свежий воздух. Даэран пошел следом. Снаружи ларониец недовольно сморщился и предложил:

— Нам стоит посетить баню. И чем раньше, тем лучше.

— А я смотрю, ты не привык к местам, подобным этому. Тебе предоставляют кров и помощь, а ты, как только будет возможность, почистишь перышки и все забудешь? — Феникс многозначительно хмыкнул.

— Да-да, а еще горячего шоколада мне в теплую постель! — ядовито заметил ларониец, снова изумляясь, как они могли перейти на «ты» с тех пор, как выбрались из тоннелей. — Вряд ли я смогу позабыть бородатых женщин, эльфиек-акробаток, без труда складывающихся пополам в обе стороны! И то животное, с маленькой головой на широченных плечах, что поднимает груженую повозку, как я книгу.

— Кстати, то самое «животное» на днях видело кого-то, очень похожего на Кеарха. Скорее всего, наш сильванийский друг уже скрылся за стенами Форпата.

— Так чего же мы ждем?! — встрепенулся Зойт.

— А вот торопиться некуда, — ответил Карнаж, умываясь водой из принесенных силачом ведер. — Клара сказала мне, что недавно в городе накрыли шайку контрабандистов. Так что, пока идет дележка конфискованного…

— Дележка? — изумился колдун и, последовав примеру «ловца удачи», тоже окатил прохладной водой лицо и шею.