Лотэр
Шрифт:
Так сильно ранит...
Плакать она себе никогда не позволяла, даже в тюрьме. Сейчас же просто не знала, сможет ли сдержать слёзы.
Её только что поимел - снова - тот, кто постоянно угрожал ей и её семье.
Тот, кто убивал.
Тот, кого я так сильно ненавижу.
Но прежде чем расплакаться, она почувствовала какое-то движение в груди. Саройя.
Интересно, как богиня воспримет всю эту сперму, разлитую по ней?
Если она и правда презирает любой намёк на секс...
Чёрт,
Первый раз в жизни Элли сдалась без борьбы.
– За те вёдра крови, которыми меня вырвало. Развлекайся, богиня.
ГЛАВА 28
– Ах, ты, сучка.
Саройя привстала на кровати, в ужасе разглядывая в зеркале свой перепачканный живот. Так близко к оплодотворению.
Вот поэтому мне и пришлось восстать.
Семя Лотэра было подобно кислоте на её коже.
Жизнь в каждой проклятой капле.
Кинувшись в ванную в своей комнате, она начала яростно всё смывать, натирая себя влажным полотенцем, пока не стёрла всю кожу.
Как бы посмеялась Ламия.
Если бы Саройя восстала тогда, когда он её об этом просил - то именно это она и получила? Деградацию? Она знала, что скрыть отвращение ей не удастся.
Как только она ощутила себя чистой от его следов, она проинспектировала себя в зеркале. Синяки на предплечьях и с внутренней стороны бёдер. А во рту - кровь? Он порезал её язык клыками!
Отвратительно.
Первым порывом Саройи было отступить назад. Однако, очевидно, Лотэра только что обслужили. Если он остался в своих апартаментах, это идеальный момент, чтобы с ним встретиться...
Начав приводить себя в порядок, Саройя подумала, что страстно ждёт наступления того времени, когда у неё, наконец, будут сотни слуг. Слуг, которые станут её купать, одевать и украшать бриллиантами. Сейчас же она вынуждена заботиться о себе сама.
Закончив накладывать макияж, она перебрала несколько предназначенных для неё нарядов и остановилась на узкой чёрной юбке, шпильках и металлизированном бюстье.
Удовлетворённая результатом, она направилась к нему к комнату, обнаружив там Лотэра, сидящего за письменным столом и рассеянно вертящего в руках головоломку. Задумался о чём-то? О том, что только что произошло между ним и Элизабет?
Комната представляла собой разбросанные повсюду обломки. Это что, один из его приступов гнева, о которых он её рассказывал?
Это не сулило ничего хорошего.
Может, поэтому он и использует человека - ему надо просто выпускать свой гнев.
Лотэр поднял голову и усмехнулся. Однако, прежде чем она произнесла хоть слово, его улыбка погасла.
– А, Саройя удостоила меня своим появлением.
– Как ты не спутал меня
Она и смертная были не просто близнецами, у них было общее тело.
Не ответив, он спросил её:
– Когда ты пробудилась?
– Как раз вовремя, чтобы обнаружить ...кое-что твоё на моём животе. Элизабет позволила мне восстать, чтобы я могла насладиться этим моментом.
Он криво усмехнулся:
– Ничего большего ты не заслуживаешь. Я ждал тебя прошлой ночью, но ты отказалась ко мне присоединиться.
– А ты именно это для меня заготовил?
– Зависит от того, насколько ты хороша. Не для каждой я фонтанирую спермой.
Вот наглость!
– Значит, у неё есть талант.
– Удивительно, но факт.
Возможно, её и задело, что Элизабет так хорошо его удовлетворила, но она была Саройей - богиней крови и смерти. Кроме того, Лотэр был к ней привязан.
Отказаться от неё он способен с той же лёгкостью, с какой солнце откажется завтра вставать.
– Может, со своей Невестой я обошёлся бы по-другому, - сказал он.
– В любом случае, удовольствие мне доставлять должна была ты.
Саройя изучала свои ногти. Это никогда не будет она. Она умудрилась не сдаться ни одному мужчине на протяжении двадцати тысячелетий.
Лишь Лотэр мог верить, что сможет мной повелевать. Она подняла на него свой взгляд.
Врагу Древних лучше бы не настаивать на этом своём убеждении после того, как она станет бессмертной. В противном случае, её порадует его предсмертная мысль:
"Я верил, что она меня хотела."
Лотэр ждал, что в комнату войдёт Элизабет, упрекая его за исчезновение и отпуская комментарии.
Может я даже хотел, чтоб так оно и было?
Вместо этого, перед ним снова оказалась Саройя.
Он был всё ещё зол на богиню за то, что она ему не явилась, однако гораздо сильнее он злился на Элизабет - за то, что она была так невообразимо сексуальна.
Как она облизывала его клыки... её гортанные стоны...
Он не мог припомнить, чтобы его хоть что-то возбуждало так же сильно, как её страсть. Семя, пометившее её, не вызвало в ней никакого отвращения, наоборот, она, казалось, была обрадована.
– Посмотри, что я заставила тебя сделать, - поддразнила она его.
Не думай о ней. Твоя невеста стоит перед тобой.
Та, которая не восстала ради него.
– Скажи, почему ты не пришла ко мне, как мы договаривались?
– Элизабет не позволила мне восстать.
Очаровательная обманщица. Опять же, где преданность, где доверие?
– Если это так, она будет наказана. Хотя мне интересно, как она могла тебе помещать - когда спала?
Если Саройя не восстала, то, может быть, она этого боялась.