Лотэр
Шрифт:
Несчастный пытался отползти от уверенно приближавшейся убийцы, запнулся об опрокинутый и разбитый торшер и упал навзничь. Падая, мужчина выпустил обрубок правой руки, который до того зажимал уцелевшей левой, и из раны фонтаном брызнула кровь.
Саройя умилённо вздохнула. Много столетий назад, будучи богиней смерти, она уже набросилась бы на свою жертву и, вонзив клыки в яремную вену, сосала бы кровь и пожирала душу человека, пока от того не осталась бы лишь пустая оболочка. Теперь Саройя была обречена вселяться в бессильных смертных и раз за разом переживать собственную смерть в их телах.
Кто
Священник натолкнулся на расчленённое тело одного из своих товарищей и, взвизгнув от ужаса, обернулся, выпуская Саройю из поля зрения. В мгновение ока она набросилась на добычу, замахнулась со всей силы и вонзила нож мужчине в шею.
Кровь хлынула, заливая всё вокруг, когда убийца выдернула клинок, чтобы ударить во второй раз. А потом в третий и в четвёртый…
Утирая тыльной стороной ладони забрызганное кровью лицо, Саройя задумчиво рассматривала труп.
Эти пятеро смертных считали себя какими-то особенными, духовно возвышенными. Но разве их головы отсекаются не с той же лёгкостью, что и жирные рыбьи головы на разделочном столе в лавке продавца рыбы? Покончив с пятым священником, Саройя обернулась к последней живой душе, оставшейся в трейлере. Рут, мать Элизабет. Она забилась в угол и, бормоча молитвы, потрясала кочергой.
— Я подчинила себе душу твой дочери, женщина. Она никогда не вернётся, — солгала Саройя, хотя прекрасно знала, что уже очень скоро Элизабет отыщет путь назад и стряхнёт с себя оцепенение, возвращая контроль над собственным сознанием и телом.
Из всех смертных, в которых вселялась Саройя, Элизабет оказалось самой красивой, самой юной… и самой сильной. Богине трудно было восставать и завладевать её разумом. С относительной лёгкостью это удавалось только в тех случаях, когда девушка спала или была истощена.
Такое с Саройей случалось впервые. Она вздохнула. А ведь Элизабет должна была почитать за честь, что удостоилась права стать носителем её сущности, храмом из плоти и крови, вместилищем божественного вампирского духа.
Саройя оглядела похищенное у девчонки тело. Упрямица не только не проявляла должного смирения, но ещё и сопротивлялась изо всех сил. Каждый раз приходилось бороться с ней, чтобы завладеть им снова. Элизабет боролась с ней даже в эту самую секунду.
Впрочем, всё это не имело значения. Веками Саройе подсовывали то сутулых пожилых мужчин, то женщин с лошадиной внешностью. Так что Элизабет в сравнении с предыдущими носителями казалась идеально подходящей кандидатурой. Рано или поздно Саройя одолеет девчонку. Для этого у неё имелась пара козырей — накопленная веками мудрость, кое-какие священные дары… и союзник.
Лотэр Враг Древних.
Сын короля, вампир тысячи лет от роду, с несказанно зловещей репутацией. Год назад личная прорицательница Лотэра направила его к ней. Они провели вместе одну единственную ночь в близлежащих лесах, но мужчина дал обет, что избавит её от жалкого существования, которое Саройя была вынуждена влачить столь долгое время.
Возможно, вампир не способен вернуть ей утраченную божественную сущность. Однако от него требовалось
Богиня знала, что Лотэр не будет знать покоя, пока не отыщет нужную информацию и не найдёт способ, как это сделать.
«Потому что я — его Невеста».
Саройя, игнорируя мать Элизабет, перевела взгляд на маленькое окошко в стене трейлера и уставилась на неприветливые и пустынные окрестности. Неужели, устраивая эту бойню, она на самом деле втайне надеялась привлечь внимание Лотэра?
«Сколько ещё я должна дожидаться его в этой забытой богами глуши? От него ни слуху, ни духу!»
Лотэр говорил ей, что за его головой охотится целый сонм врагов, движимых древней, как мир, кровной местью: «Если вампиров оценивают по силе и грозности их врагов, то можешь смело считать меня по-настоящему страшным вампиром, богиня. А если по их числу, то мне просто нет равных».
Может быть, его враги одержали верх?
Саройя не собиралась больше здесь задерживаться. Пирсы начали приковывать Элизабет на ночь к кровати, чтобы она не убивала. А ведь для неё убийства — единственный смысл жизни.
Вспомнив о том, как с ней обращались в этом доме, Саройя снова сосредоточилась на матери девчонки.
— Да, твоя дочь будет моей навеки. И когда я прирежу тебя, займусь твоим младшим сыночком, выпотрошу его, а потом пройдусь по всей вашей семейке, как чума, — сообщила Саройя. Подняв мясницкий нож над головой, убийца шагнула вперёд…
Внезапно тёмные пятна расплылись у неё перед глазами, и голова закружилась.
«Нет, нет!»
Элизабет приходила в себя, врываясь в сознание Саройи с силой товарного поезда. Каждый раз девчонка выныривала из бессознательного состояния, как если бы её топили, а она, хорошенько нахлебавшись воды, всё же вырывалась на поверхность. Такой напор и отчаяние неизменно буквально сметали богиню.
Что ж, маленькая сучка может и вернёт себе контроль над телом, но как обычно очнётся посреди воплотившегося ночного кошмара.
— Наслаждайся, Элизабет…
Колени подогнулись, спина припечаталась к полу. Тьма.
Всё, что слышала Элли Пирс — бешеный стук сердца…
Она очнулась от неистового грохота у себя в ушах. Элли лежала, крепко зажмурившись, на полу в трейлере своей семьи. Всё тело было в чём-то липком и тёплом.
Вокруг стояла гробовая тишина, разрываемая лишь её собственным порывистым дыханием, треском поленьев в очаге и лаем собак, надрывавшихся снаружи. Элли не помнила, как здесь оказалась и сколько пролежала без сознания.
— Мама, получилось? — прошептала она, приоткрыв глаза. Может быть, служителям церкви всё удалось?
«Прошу тебя, Боже, только бы обряд сработал… это же моя последняя надежда».
Когда глаза привыкли к царившему в помещении полумраку, разбавленному лишь светом огня в очаге, Элли приподняла голову и осмотрела себя. Её футболка, поношенные джинсы и ботинки из секонд-хенда, всё было мокрым до нитки.
Пропиталось… кровью. Девушка сглотнула комок в горле.
«Кровь не моя. О, Боже»!