Лось
Шрифт:
В столице собирался действовать по обстоятельствам. Где-то на месяц скромной жизни денег должно было хватить, а там - поглядим. Я еще не до конца разобрался в здешнем устройстве, да я даже не на середине был, а только в начале, так что для построения толкового плана информации катастрофически не хватало. Кое-какие надежды возлагал на подмеченное мужское братство. Это женщина женщине здесь была тамбовский волк, не товарищ и конкурент, а мужики друг друга поддерживали. Неявно, не в ущерб себе и не выпячивая этот факт, но помогали. Именно поэтому я искал среди множества проводников
– Тц!
– в открывшейся двери замаячило лицо моего спасителя, - Идем!
В узком проходе меня мотало от стены до стены, а повелитель вагона, не обращая внимания на случившуюся качку, невозмутимо нес поднос с пирожным и двумя стаканами чая в подстаканниках - некоторые вещи в обоих мирах вызывали оторопь своим сходством.
– Госпожа полковник, ваш чай и сладкое. А также попутчик до столицы, - произнес он, постучавшись и открыв дверь купе.
И почему у меня такое чувство, что вишенкой на этой пироженке являюсь я?
В красивых женщинах в форме определенно что-то есть. Угадать возраст я бы не взялся, но где-то около тридцати - тридцати пяти. Подтянутая брюнетка со строгим волевым подбородком. Грудь, талия, попа - все при ней в приятной пропорции, перевес я тоже не люблю. И не соплячка-малолетка, которые пока не вызывали у меня нужных шевелений: прошедших десяти дней в чужом теле мне никак не хватило, чтобы перестроиться на собственную юность, и сикавки - вчерашние или нынешние школьницы подсознательно воспринимались табу.
Мой восхищенный взгляд не остался незамеченным.
– Зоя.
– Миха, - возможно стоило бы представиться как-то по-другому, но я боялся, что на не свое имя не откликнусь, что вызовет гораздо больше подозрений.
Аппарат требовал проверки, а когда женщина знает, чего хочет - жить проще. Сначала чай за знакомство, потом коньячок из ее запасов. Не напиться - боже упаси!
– только для раскрепощения.
Вызволяя крепкие полушария из плена тесного кителя, наткнулся на сбрую.
– О! Пистолетики!
На мое дилетантское заявление (местных марок я не знал) Зоя фыркнула и помогла разобраться в застежках. Проведя пальцами по оставшимся после белья и ремней красным следам, зарылся лицом в восхитительные возвышенности. Освободившиеся руки пустились в путешествие по линии бедер. Где сразу наткнулись на ножны. Озадаченно вывернулся из объятий и приподнял смятую юбку.
– Да ты опасная женщина!
Полковник в чулках с ножнами на подвязке смущенно отстегнула нож с ноги.
– А где базука? Здесь... или здесь?
– Ищи, малыш...
Юное тело подвело и опозорило. "Итицкая сила! Масюня! Ты хоть что-то без одобрения мамочки делал?!" Пришлось снова пускать в дело руки, губы и язык, заминая неловкость. Но сто сорок искр в крови - это не только неизвестные пока способности, это еще и повышенная регенерация или, как в данном случае, быстрое восстановление.
Довольные и помятые, мы оторвались друг от друга только час спустя. Одеваться не хотелось. Дотянулся до так и не убранной сумки, в боковом кармане которой должна была находиться собранная на дорогу снедь.
– Будешь?
–
– А давай!
ВИП-купе было даже оборудовано умывальником. Схомячив нисколько не меньше чем я, Зоя выбралась из постели, перешагнув через мои ноги, и стала ополаскивать испачканные руки, попутно приводя в порядок спутанные пряди и смазанную косметику. Проектировщиком купе явно был мужчина, потому что и раковина, и зеркало располагались низковато, заставляя женщину наклоняться, открывая мне вид на неизученный тыл. Это упущение срочно требовалось исправить.
В качестве подпорки умывальник не годился, поэтому развернул Зою на откидной столик, смахивая на пол пистолеты и нож. По проторенному пути новый акт пошел замечательно, но взгляд на раскрытую косметичку подарил хулиганскую мысль. Не прекращая движений, дотянулся до баночки с прозаическим названием и стал втирать крем меж белых ягодиц.
– Нет-нет-нет!...
– заелозила она животом по столу.
– Да...
– шепнул я ей на самое ушко.
Какому лейтенанту, а я так и уволился в этом звании из доблестной и непобедимой, не хотелось поиметь вышестоящих по званию особо извращенным способом, пусть и в переносном смысле? А у меня выпал шанс сделать это на практике, осуществить, так сказать, мечту безвозвратно сгубленной сапогами молодости. И дураком я буду, если не воспользуюсь возможностью.
– За неподшитый воротничок! За расстегнутую пуговку! За неотданную вовремя честь!
– распаляясь, я загонял себя все глубже и глубже, а тело подо мной стонало и извивалось отнюдь не от боли.
– И за самоволку...
– выдохнула она на последнем толчке.
– И за нее тоже, - поцеловал в уязвимое место между шеей и плечом, вынуждая ее еще раз дернуться, а меня - зажмуриться от удовольствия.
Утро начинается хорошо, если начинается не с кофе. Или не только с кофе. Но одним кофе сыт не будешь, а завтрак мы безнадежно пролюбили. Таскаться до вагона-ресторана я и не собирался - чем меньше людей увидит меня здесь, тем лучше, но от запасов остались рожки да ножки, а следующая стоянка, чтобы прикупить чего-то на перроне, стояла в расписании не раньше, чем через два часа. А еще через три - первопрестольная. А у меня "язва" и диета. Такими темпами я копыта отброшу раньше, чем доеду.
– Какие проблемы?
– удивилась Зоя, стоило мне заикнуться о голоде.
Нажатие на незамеченный мной звонок привел к нам всё того же проводника, держащего покер-фейс не хуже широко припиаренного в моем мире Бэрримора. И лишь лукавые искры на дне глаз показывали, что тайной происходящее в купе для него не являлось. Неудивительно - его место находилось за тонкой перегородкой, об которую мы периодически стукались в процессе.
Поели. Подремали. Повторили на посошок.
– Девчонки намекали на особенный подарок к отпуску...
– мурлыкнула она, уже окончательно облачаясь обратно в форму, когда в окне начали мелькать вокзальные сооружения, - Но я и не подозревала, что он будет таким... сладким!
– и она властно поцеловала меня.