Лось в облаке
Шрифт:
— А ты с кем приехал? — спросила она, когда это стало возможным.
Он перевернулся на спину и молчал, устремив взгляд в потолок.
— Вадим, почему ты не отвечаешь? Боже мой, я, кажется, поняла… — она села в постели, глядя на него почти с ужасом. — Неужели Саня здесь?
— Да, я здесь с Саней и его женой, — теперь в его голосе слышалось отчаяние.
Он только сейчас опомнился, и сердце сжалось невыносимой тоской. Всегда приходится выбирать, говорила мама, и если это необходимо, он откажется
— Не думай сейчас ни о чем, не говори ни слова, иди ко мне, может, это наша единственная ночь. Завтра я поговорю с Саней, а сейчас молчи, молчи…
Вера ушла рано, когда только начало светать. Вадим проводил ее в другое крыло отеля, где она остановилась, и они расстались ненадолго — Вадим сказал, что придет к ней после завтрака. Он успел несколько часов поспать, потом зашел за Саней. Лин еще плескалась в душе.
— Давай спустимся в ресторан, — предложил Александр, — Лин скоро подойдет.
Они сели за стол в ресторане. В ожидании Лин Александр завел разговор на интересующую его тему:
— Я изложил Егор Данилычу свои соображения по поводу заповедника, и он необычайно заинтересовался моей идеей. Я, признаться, не ожидал, что он так загорится. Мне показалось, что он впервые обрадовался возможности употребить свои деньги на благое дело — не по необходимости, как он это делал до сих пор, а по зову сердца… Вадим, ты меня плохо слушаешь. Хочешь мне что-то сказать? — доброжелательно спросил он.
Вадим решил, что тянуть не имеет смысла.
— Знаешь, вчера, в парке, я встретил Веру, — сказал он мягко и осторожно.
Саня испугался. Этот мгновенный испуг, непроизвольная реакция, которую он тотчас постарался скрыть, решила все.
— Она здесь? — спросил Александр, сосредоточенно разглядывая вилку.
— Нет, она уже уехала, — быстро сказал Вадим. Лицо его стало непроницаемо.
— Что-то Лин запаздывает, — произнес Александр невыразительным голосом, — схожу за ней, потороплю.
Все остальное время за завтраком он вел себя, как обычно, лишь изредка Вадим ловил на себе его короткие испытующие взгляды.
— Покатайтесь сегодня без меня, — попросил Вадим, — я что-то неважно себя чувствую. Пойду прилягу, найду вас попозже.
Возражений со стороны Александра не последовало, и он не задал Вадиму ни одного вопроса. Они с Лин пошли переодеваться в лыжные костюмы, а Вадим отправился к Вере.
Она тоже не стала его ни о чем спрашивать. Едва взглянув ему в лицо, она все поняла.
Мне надо уехать, — сказала она, и он молча кивнул.
Обнявшись, они стояли у окна. Дочь Веры, хорошенькая девочка-подросток, и их молодая спутница занимались последними приготовлениями к отъезду, с любопытством
Он почувствовал, как Вера вздрогнула. Проследив за ее взглядом, он увидел у парадного входа Александра. Лин лепила из нетронутой пороши снежки и запускала ими в мужа. Он смеялся и уворачивался, но сам участия в игре не принимал.
Вера смотрела на него и плакала.
— Саня, Саня, — шептали ее губы.
Покатавшись всего час в сноу-парке, Александр оставил Лин на попечение инструктора и, сославшись на какую-то причину, пошел обратно к отелю, пообещав немедленно вернуться. Еще издали он увидел машину, а рядом с ней Вадима и Веру. Они прощались и все никак не могли проститься, целовались у всех на глазах. Было очевидно, что им трудно, невозможно оторваться друг от друга. Александр, остановившись в отдалении, наблюдал, как Вера наконец села в машину, которая сразу тронулась и покатилась по заснеженной дороге, как Вадим долго стоял и смотрел ей вслед, когда машина давно уже пропала из виду, потом, опустив голову, медленно пошел к отелю.
Александр вернулся в сноу-парк.
Их курортная жизнь, внешне не претерпев никаких изменений, продолжалась еще несколько дней. Все было так же, как до встречи с Верой, с той лишь разницей, что Александр перестал заговаривать с Вадимом о девушках.
Москва встретила их январскими морозами и обильными снегопадами. Вадим окунулся в дела, Александр тоже был все время чем-то занят, во что Вадим не особенно вникал -
Александр говорил, что это связано с изданием его новой книги. Выходные дни они по-прежнему проводили у Вадима.
В один из таких дней, в воскресение, ровно через месяц после их возвращения из Щвейцарии, Александр объявил Вадиму, что уезжает на неделю в Ярославль вместе с Лин.
— Хочу повидать своего афганского друга, — сказал он.
— Когда ты едешь? — спросил Вадим.
— Прямо завтра утром. Ты нас не провожай, занимайся своими делами.
— Странно, что ты говоришь мне об этом только сегодня. Завтра же сообщи, как доехали, я буду ждать.
Перед тем, как сесть в свою машину, Саня вдруг крепко обнял Вадима.
— Мне будет тебя не хватать, — сказал он.
— С чего такая торжественность? — удивился Вадим. — Не навек же расстаемся.
— Конечно, не навек, — засмеялся Саня, — а все ж не люблю прощаться.
Саня и Лин уехали, а у Вадима на душе осталось непонятное тяжелое чувство, словно он упустил что-то важное.
Весь следующий день он тщетно прождал звонка от Сани и в конце концов сам стал звонить ему на мобильный, но телефон у Александра, видимо, был отключен. К вечеру Вадим серьезно встревожился. Он мысленно перебирал всевозможные причины молчания Александра и не мог найти тому убедительного оправдания.