Лось 2

Федорочев Алексей

— Мукомольный завод под Ржевом тоже принадлежал императорской семье… — задумчиво произнес Серега.

— Не совсем императорской семье, этот завод — личное имущество князя Сомова, стоит разделять эти понятия. Но он снабжал мукой почти все армейские части округа, а в результате прорыва и перебоя в работе казне пришлось раскошелиться на закупки на стороне. К счастью, несмотря на потери, его работу удалось восстановить быстро, все-таки ничего архи-сложного в его производственной линии нет. Хотя как раз здесь мне нечего поставить в упрек Ногайским: Ведьма и Белка — внушительная сила.

Пришло время мне вставить свои пять копеек:

— С одной поправочкой — мать и дочь были в ссоре. Не из-за меня, — уточнил на два вопросительных

взгляда, — Хотя мое присутствие тоже, наверное, послужило поводом для нового витка скандала, Белка очень привязана к отцу. Но они поссорились раньше и уже полгода не общались.

— Интересный штрих, не знала.

— Зато те, кто их посылал, знали наверняка. Пару раз мне показалось, Белка притормозила осознанно.

— Ведьмин самоубийственный прыжок… хотя, она мать… — Забелина резко тряхнула головой и отрывисто произнесла, — Нет, недоказуемо! Разногласия бывают и у меня с Сергеем, но никто не станет принимать их в расчет, если вздумает выступить против нас. Я думаю, в этом случае вам все-таки показалось.

Не стал вступать в спор, потому что сам не был уверен в аргументах.

— К тому же лишиться на рядовом окне сразу двух ведущих всадниц… На такое их руководство вряд ли пойдет. Если только у них не припрятан где-то туз в рукаве вроде новой линии… Знаете, вы сейчас мне все мысли сбили! — недовольно закончила женщина.

Виновато пожал плечами, переглянувшись с Младшим.

— Итак, верните мне мое мнение о вас, как о чрезвычайно сообразительном молодом человеке! — обратилась ко мне Забелина.

— Выводы достаточно печальные, хотя я и раньше догадывался: кланы вовсю тормозят прогресс. И одновременно очень ловко подталкивают экономику в нужное им русло. Несмотря на видимые разногласия и конкуренцию, наверняка существует клановый сговор. Уж очень удачно окна появляются там, где выгодно всадницам.

Младший в азарте заёрзал на кресле, не выдержал и влез:

— Не все кланы! Октюбины точно мимо пирога! Великая пятерка, так ведь? — спросил он у матери, — Нет! — он прервался и мысленно что-то проанализировал, — Из великой пятерки — Ногайские, Агдаш и Коморины. У Мехтель с отпочковавшимися когда-то от них Новоросскими свой альянс, им усиление конкурентов не выгодно. Ходжиевы… не могу представить их в сговоре, хотя бы по национальному признаку — наши слишком… слишком… — он защелкал пальцами в поисках определения.

— Националисты? Расисты?.. — подсказал я.

— Точно! Нашим спесь не позволит договариваться о чем-то с нерусью, как они их обзывают!

— Приятно слышать, что старания твоих учителей и мои старания не прошли даром! — похвалила его родительница, — Аналитикам на почти те же выводы потребовалось полгода. Конечно, вас я еще подводила к ним, но все равно — отличная работа! Вы меня оба порадовали.

Сев обратно в кресло, Забелина покачала пустым бокалом, пришлось встать и налить ей из бутылки. Заодно плеснул по глотку в свой и Серегин бокалы. Все мои действия женщина сопровождала задумчивым взглядом.

— С одним вашим выводом я не готова согласиться: кланы пока еще не умеют вызывать окна там, где им надо. Иначе мы бы с вами уже жили совсем в другом мире. Но вот то, что они расчетливо пользуются представившимися возможностями — несомненный факт.

— Но как же?.. — удивился я.

— Двадцать окон, которые возникли за эту неделю, — возразила Руслана Евгеньевна, — Небывалое число. Но все два десятка открылись без фатальных последствий для промышленности, что имперской, что клановой, что чьей-то еще. Некоторые — вообще в отдаленных углах, где никому не могли повредить. Два из них можно было бы вообще не трогать, если бы не общественное мнение, будь оно неладно!

— Почему? — почти в унисон спросили мы с Младшим.

— Гнездо… если к нему не

соваться, не лезть в круг и не проводить каких-либо экспериментов — явление уже достаточно изученное и в целом — безопасное. За периметр твари не суются никогда — для их существования жизненно необходима энергия, которая идет из их мира или измерения. Вспомните! — предложила она мне, — Насколько неповоротливыми были те особи, которых вы находили в завалах, по сравнению с тем, какими непостижимо быстрыми они были при открытом окне?

— Ну… наверное.

— Не наверное, а точно! Для нормального функционирования им нужно что-то, что они получают со своей проклятой родины! У нас целый научный институт занимается исключительно изучением пришельцев, и нельзя сказать, что свой хлеб они едят даром, кое-что они регулярно определяют. Если гнездо не трогать, то оно само исчезнет через несколько лет. Самое короткое простояло четыре года и три месяца, самое долгое — восемь с половиной лет. Через год в образовавшуюся проплешину наметает листву с семенами, еще через год — появляется молодая поросль. Пустое место заселяют грызуны и насекомые, за ними приходят птицы и мелкие хищники, еще через пару лет там вовсю кишит жизнь. Поэтому появление гнезда в рамках планеты даже не экологическая катастрофа, природа успешно заживляет нанесенные ей раны, от лесных пожаров и то больше ущерба! Иногда возникает некоторое заболачивание, но по сравнению с площадью осушаемых человеком болот… Следы гнезд прошлых веков сейчас может определить только высотная съемка.

Помолчав, Руслана Евгеньевна произнесла:

— Пока я не вижу никого, кому было бы выгодно массовое открытие окон.

— Хм… — не сумел вовремя прикусить язык.

— Вы что-то знаете?! — встревожилась Забелина.

Под пристальным и настороженным вниманием пришлось развить мысль, осторожно обходя острые углы:

— Массовое открытие окон может быть диверсией против самих кланов. Все двадцать, если я правильно толкую ваше спокойствие, успешно закрыли. Извините, схлопнули, — исправился под льющееся недовольство от матери и сына. Странно, чем им всем слово "схлопнули" так полюбилось? Савинов, помнится, тоже взъярился, — Схлопнули, но наверняка не без потерь среди всадниц.

— Пять погибли и восемнадцать получили ранения, — подтвердила глава внутренней разведки, — По сравнению с их общей численностью — капля в море.

— Капля в море — это если окна завтра прекратятся. А если они продолжат появляться теми же темпами, то к концу месяца вы недосчитаетесь сотни боеспособных всадниц. На окна станут ставить менее опытных бойцов, что приведет к увеличению потерь.

— Ваше утверждение на грани крамолы, — промолвила после недолгих раздумий Забелина, — Единственные, кому выгодно ослабление кланов, — это императорская семья. Но я вам прощаю ваши сомнения, поскольку сама тоже об этом задумывалась. Я не могу ответить вам ни да, ни нет. Разве что сказать одно — такую акцию почти невозможно провернуть в обход меня, а я точно ни о чем таком не знаю. Но если бы у меня был приказ и возможность — я бы, не задумываясь, ее провернула бы. "Благодаря" кланам, — кавычки слышались даже без эмпатии, — Семьдесят процентов подданных живет на грани выживания. Ни одно производство не может быть открыто без их одобрения. А те, что есть… налоги для всех одинаковы, но что, думаете, случается, если не задобрить как следует кланы?! Самый свежий пример — графиня Путилова и ее сыроваренные заводы. Имела наглость в чем-то не уступить Бухтиным. Не только Коморины или Ногайские могут притворяться, припрятывая опытных бойцов. "Ах, какая жалость, четыре всадницы погибли!" — Забелина откровенно кривлялась, передразнивая кого-то, — Четыре девочки, едва вышедшие из их питомника! Извините, наболело! — остановила мать Младшего свой страстный монолог.