Лорел
Шрифт:
— Ты не прав. Несколько минут тому назад ты был совсем неплох.
— Я был неловок и неуклюж, и ты знаешь это.
— Только поначалу. Ты способный ученик.
— Но как мужчина я должен быть более опытным и искушенным.
Лорел поцеловала его, вложив в поцелуй всю нежность и любовь.
— Мне это нравится. Не каждой выпадет счастье стать первой и единственной женщиной для любимого человека.
— Тебе действительно нравится?
— Да. И я собираюсь еще раз доказать тебе это, — лукаво сказала
— Может, продолжим урок?
Он всем своим существом бурно и страстно откликнулся на призыв.
Глава 23
— Миссис Уорти не захочет тебя видеть, — сказала Лорел Хену. — Она не отходит от постели Хоуп.
Все в доме Уорти были слишком заняты, чтобы заметить, что Лорел не спала в своей кровати. И никто не слышал, как она утром отправилась собирать белье.
— Как Хоуп? — спросил Хен.
— Все еще без сознания.
— А что говорит док Эверсон?
— Он сам не понимает, почему она еще жива.
— Значит, он по-прежнему считает, что у Хоуп нет никакого шанса выжить?
Женщина печально покачала головой.
— Мне нужно идти. Нужно покормить Грейс и Гораса.
— Я передам Тайлеру, чтобы он принес еду из ресторана.
— Он уже принес. Осталось лишь уговорить их поесть.
— Тогда я пойду. Но скоро вернусь.
— Выходи через заднюю дверь.
— Я люблю тебя.
— Я тебя тоже люблю. А теперь иди.
— Ты натворил черт знает что! И спутал все наши планы! — отчитывал Авери Блакторн Эл-лисона. — Кто тебя просил преследовать Рандольфа? Дурья башка!
Но Эллисон не был уже тем самонадеянным мальчишкой, который менее двадцати четырех часов тому назад с важным и независимым видом въехал в Сикамор Флате. Сейчас он уже испытывал отвращение и к оружию, и к стрельбе. Во-первых, ему пришлось долго выслушивать подробный рассказ доктора о маленькой девочке, которую он убил случайным выстрелом (это вызвало у него слабость и тошноту). Во-вторых, он довольно быстро — на собственной шкуре — выяснил, что Хен Рандольф в добрую дюжину раз превосходит любого стрелка по быстроте и ловкости. Шериф мог убить его в любой момент.
Эллисона совсем не прельщала перспектива умереть в таком молодом возрасте. Въезжая в город, он не предполагал, что ему может грозить смертельная опасность. Но заглянув в глаза Хена Рандольфа, он мгновенно осознал, что если он хоть раз поднимет оружие против шерифа, смерти ему не миновать.
— Ты же сам говорил, что хочешь увидеть шерифа мертвым, — пробубнил юноша, мысленно благодаря судьбу за то, что его от Авери отделяет металлическая решетка. Он всегда немного побаивался деда, который, несмотря на благоразумие и внешнее спокойствие, славился
— Если ты собирался убить его, то почему не сделал это как положено? Зачем открыл беспорядочную стрельбу по городу? Единственное, чего ты добился своими дурацкими выстрелами, так это растревожил осиное гнездо.
— Она умерла?
— Пока нет, но что это меняет? Все как один обвиняют Рандольфа в том, что он не убил тебя. В конце концов, он не выдержит и пристрелит тебя.
Эллисон боялся спорить с дедом, но и смолчать не мог.
— Он даже не пытался меня убить. Он был вне себя от злости, но не собирался убивать меня. Я видел это по глазам.
— Ты сам не знаешь, что за вздор несешь. Хен Рандольф — убийца.
— Нет, ты ошибаешься, — смело возразил юноша. Присутствие спасительных решеток придавало ему сил. — Он мог застрелить меня в любую секунду. Но он хотел преподать мне урок.
— Надеюсь, ты усвоил его урок. Щенок не может тягаться с таким матерым волком, как Рандольф. Оставь его мне.
— Но зачем его убивать? — не унимался Эл. — Он же ни кого из нас не убил.
— Как быстро ты забыл, что он сделал с Эф-рамом!
— Ты же говорил, что Эфрам сам виноват. Мы просто должны забрать Адама и забыть о шерифе.
— Ну, уж нет! Тот, кто перешел дорогу Блакторнам, должен умереть. Шериф избил Дэмьена, унизил Эфрама и опозорил тебя. Стоит забыть об этом, как любой неоперившийся птенец готов будет поднять на нас руку. Нет, этого шерифа стоит хорошенько проучить.
— Но он не похож; на всех остальных шерифов. Он благородный человек.
— Возможно, но ему, однако, суждено умереть, как всем остальным.
Но Эллисон не желал Рандольфу смерти. Более того, ему начало казаться, что Хен Рандольф сделал для него гораздо больше, чем кто-либо из родственников за все шестнадцать лет.
— Вижу, ты совсем ничего не ел. Скоро ты высохнешь и станешь худым как щепка, — заметил Тайлер, собирая после завтрака тарелки со стола.
— Что это такое? — спросил Хен, пренебрежительно ткнув пальцем в пищу.
— Насколько я помню, раньше тебя, в отличие от Монти, не интересовало, как выглядит еда. С тобой творится что-то неладное. Ты принял случившееся слишком близко к сердцу.
— Беспредметный разговор. Напрасно стараешься.
— Ты всегда был упрямым как осел. Самым упрямым обычно считали Монти, но он просто привык поднимать много шума.
— А вот ты ведешь себя так, словно знаешь ответы на все вопросы.
— Если это тебя утешит, то признаюсь, что знаю далеко не все ответы.
— Я уже и сам заметил.
— С каких это пор ты стал таким проницательным?
— Неважно. Главное в том, что ты зашел в тупик и не знаешь выхода.
— А ты знаешь?