Лорды Тэк
Шрифт:
– Покушения на тебя должны быть как-то связаны с другими убийствами.
– Слыхала когда-нибудь про Гордона Честертона?
– Конечно. – Обойдя круглый стол, Бет села напротив Джейка. – Честертон работал над тем же проектом, что и доктор Милдред Роди. Я тебе про нее рассказывала: это та женщина, которую убил один из зомби. Полковник Роберт Кизби – другой убитый – тоже был связан с проектом.
– Над чем они работали?
– Моего отца этот проект очень волновал и огорчал, поэтому мы часто его обсуждали, – ответила Бет. – Честертон – необиолог, как и доктор Роди. Он сумел убедить каких-то важных правительственных чиновников, и
– И преуспел в этом?
– Я так толком и не поняла. Была уйма разговоров, проволочек, окончательное решение все никак не могли принять. А потом Честертон убил свою жену, и, пока над ним шел судебный процесс, проект тихо, без шума прикрыли. Насколько мне известно, в настоящее время разработка биологического оружия такого типа противоречит не только открытой, но даже и тайной политике США.
– Честертон проработал над своим вирусом несколько лет – до какой стадии довел он его к тому времени, как проект прикрыли?
– Точно не знаю, но могу попробовать выяснить.
– Да, постарайся.
Бет откинулась на спинку стула.
– Ты ведь помнишь это убийство, верно?
– Да, я же тогда служил в южнокалифорнийской полиции. Это случилось совсем незадолго до того... до того, как меня засунули в Холодильник.
– Прости, Джейк. Я знаю, что ты не любишь говорить об этом. Мне не стоило начинать такой разговор.
– Когда-то мы неизбежно коснулись бы этой темы. Быть выключенным из жизни на четыре года, оказаться в камере, формой и размером напоминающей гроб, – все это не проходит бесследно. – Невесело усмехнувшись, он встал и подошел к окну, за которым темнела ночь. – Честертону дали пятьдесят лет. Считается, что, находясь в этом состоянии, ты ничего не ощущаешь – заснул, проснулся и не заметал, как время прошло. Однако...
– Наверное, хуже всего будет проснуться и вернуться домой после пятидесятилетнего отсутствия. Ты остался таким, как раньше, но все остальные, кого ты знал, – жена, дети, друзья, – все они продолжали жить. Без тебя. И все они постарели, сильно постарели, некоторые – умерли.
– Какие-то четыре года в отключке – даже этого вполне достаточно, чтобы стало сильно не по себе.
– Какие-то четыре года? Это очень долгий срок.
Бет протянула над столом руку и коснулась его пальцев.
– Для меня это и вправду оказалось очень долгим временем. Все сильно переменилось, и, что самое поганое, меня не было здесь как раз тогда, когда Дэн нуждался во мне больше всего. – Джейк слегка сжал ее руку. – Никак не могу объяснить ему, что от меня просто ничего не зависело. Уж сын копа мог бы все-таки понять. Когда человека арестовывают, судят и приговаривают, у него нет никакого выбора.
Бет медленно выпустила руку Джейка. Она встала, обошла стол и подошла к нему совсем близко.
– Есть еще одна вещь, о которой я хотела поговорить.
Он обнял ее за талию.
– Похоже, мы с тобой больше ничем и не занимаемся – только разговариваем.
– Я тогда разозлилась на тебя и наговорила всякого про тебя и эту копию...
– Возможно, ты права.
Очень нежно он посадил ее к себе на колени.
– Но я так и не успела сказать тебе самого важного. Наше знакомство было довольно-таки странным и необычным. Ты познакомился с Бет-копией раньше, чем со мной. Она тебе понравилась, и поэтому позже, когда ты увидел меня, я тоже тебе понравилась.
– «Понравилась» – не совсем то слово, Бет.
– Ты не перебивай, а слушай. Похоже, ты до сих пор еще не сумел осознать и принять факт, что это я – подлинная, насколько мне известно, Бет Киттридж, именно я влюбилась в тебя, это был мой поступок.
– Я знаю.
Джейк поцеловал ее.
Крепко обняв Джейка, Бет ответила на его поцелуй.
И тут загудел видеофон.
И загудел снова.
Очень неохотно Бет встала и подошла к кухонной нише, где был видеофонный аппарат.
– Да?
– У вас нет моего отца?
Лицо Дэна на экране выглядело очень озабоченным и несчастным.
Джейк сорвался с места и почти побежал к видеофону.
– Что-нибудь случилось, Дэн?
– Я разыскивал тебя повсюду, – сказал мальчик. – А потом подумал – может, ты здесь.
– Ты какой-то расстроенный. В чем дело?
– Может быть, это тебя не касается, ты как хочешь, но я решил, что должен тебе позвонить. Мама больна.
– Чем больна? Она сейчас дома, с тобой?
– Нет, она очень больна... она в больнице. Это серьезно, это очень серьезно... и... я не знаю, папа. Говорят, она может умереть.
– А в чем дело? Чем она заболела?
– Пока никто не понимает. Врачи думают, что это какой-то вирус. Все случилось совсем неожиданно, началось сегодня утром, а уже через пару часов... Я решил, что надо тебе позвонить. Конечно, вы теперь не женаты, но все равно...
– Я отправлюсь к вам сию же секунду. Куда ее увезли?
– Больница в Марине [11] , здесь, во Фриско. Я отсюда и звоню. Ее держат в карантинном отделении, но я в приемном покое, меня к ней не пустили. Тут я и буду. К ней никого не подпускают, но...
11
В настоящее время Марина – городок километрах в ста пятидесяти от Сан-Франциско. Видимо, в описываемом автором будущем Сан-Франциско, равно как и Лос-Анджелес, немного разросся.
– Ты, главное, успокойся, я скоро прилечу, а это ведь тоже важно, – сказал Джейк. – Жди меня через два, максимум три часа.
– Если ты очень занят...
– Через два-три часа. И постарайся успокоиться.
Джейк выключил аппарат.
– Вирус.
На лице Бет появилось задумчивое выражение.
– Просто совпадение, – отмахнулся Джейк. – Я позвоню Бэскому и попрошу день отпуска, делу Уинтергилда придется подождать.
– Я тоже полечу с тобой.
– Очень хорошо, мне хотелось бы иметь тебя под рукой.