Лорд-разбойник

Хайатт Бренда

Перл вдруг пришло в голову, что Хетти наверняка вернулась домой, как только обнаружила, что ее хозяйка исчезла. И вероятно, люди герцога уже получили приказ прочесать весь Лондон, чтобы найти ее!

В этой ситуации, конечно же, разумнее всего отказаться от своего плана и вернуться в Оукшир-Хаус до того, как разразится скандал. Хетти оказалась права, хотя Перл нелегко было в этом признаться. Она представила, что скажет мачеха, и на ее лице появилась гримаса отвращения. Сама мысль о том, что Обелия будет ее всячески унижать, казалась невыносимой.

Сент-Клер

по-прежнему поглядывал на нее с сочувствием. Едва заметно улыбнувшись, он проговорил:

— Пегги, прошу вас, доверьтесь мне. Вам не грозит никакая опасность. Дверь здесь очень крепкая, и я никогда не воспользуюсь… такой ситуацией.

«Он считает меня дурочкой», — подумала Перл, и эта мысль почему-то рассмешила ее. Впрочем, пусть по-прежнему считает ее глупой — возможно, так будет лучше. Ведь не исключено, что именно поэтому он ей сочувствует…

Оценив ситуацию, Перл поняла, что гораздо безопаснее остаться на ночь у Сент-Клера, чем оказаться в это время на улицах Севен-Дайалса. Уже сейчас оттуда доносилось пьяное пение, а время от времени истошные вопли. Она слышала рассказы о молодых джентльменах, которые либо на пари, либо от собственного безрассудства осмеливались появиться в этом районе. Некоторых из них потом никто больше не видел. Не исключено, что и с молодой леди могло здесь случиться нечто подобное…

Безопасность требовала, чтобы она осталась у Сент-Клера. Но если об этой ее ночи станет известно, ее репутация будет безвозвратно погублена. А это означало бы…

Действительно, что это означало бы? Если она лишится своего доброго имени, все ее поклонники моментально разбегутся, как испуганные кролики, и тогда все планы Обелии сорвутся, в том числе и относительно Фэрборна. Почему ей раньше не приходило в голову такое решение? Оказывается, все очень просто! Ей надо провести несколько ночей вне дома, а потом вернуться домой с не очень правдоподобным объяснением своего отсутствия. Гениально!

Тут Перл вдруг поняла, что Сент-Клер дожидается ее ответа. Заставив себя улыбнуться, она пробормотала:

— Да… наверное, я должна. То есть должна остаться здесь. — «Удивительно, какой глупой я могу казаться, даже не пытаясь делать это нарочно», — промелькнуло у Перл.

— Вот и хорошо, — одобрительно кивнул Люк. — У меня есть чистое белье, я постелю вам на диване. Я бы предложил свою кровать, но…

— Нет-нет, диван подойдет! — поспешно заявила Перл, испугавшись того видения, которое возникло у нее при упоминании кровати.

Пока Сент-Клер ходил за бельем, она с тоской смотрела на жесткий диван и мысленно себе говорила: «Ничего, потерпи. Помни о Фэрборне!»

Люк вернулся через минуту и с ловкостью, свидетельствовавшей о том, что он привык это делать сам, расстелил простыни.

— Дайте мне знать, если вам что-нибудь понадобится, Пегги.

Она кивнула и пробормотала:

— Спасибо. Вы гораздо добрее, чем…

— Чем вы ожидали? Вы к этому не привыкли? Не сомневаюсь, особенно если вы служили у людей, принадлежащих к так называемому высшему обществу. Я рад, что вы здесь. Не все лондонцы такие бесчувственные,

как Маунтхиты и им подобные.

Явная враждебность Сент-Клера по отношению к высшему обществу озадачила ее. Неужели все люди его круга так относятся к аристократам? Перл чуть было не спросила его об этом, но вовремя спохватилась — такой вопрос прозвучал бы странно в устах простой служанки.

— Думаю… нет, не все, — пробормотала Перл. — Спокойной ночи.

Сент-Клер тоже пожелал ей спокойной ночи, позвал собаку и скрылся в своей спальне. Перл долго смотрела на закрывшуюся дверь. Наконец села, сняла туфли — единственную часть туалета, которую она посмела снять, — и вытянулась на диване.

Диван оказался немного коротковат. Если бы она была такой же маленькой толстушкой, как Хетти, ей, конечно, было бы удобнее, но выбирать не приходилось. Перл лежала с открытыми глазами час или дольше — ей не давали покоя мысли о странном хозяине этой квартиры.

Когда же она, наконец, уснула, ей приснился странный сон. Ей снилось, что она в объятиях мужчины с сильными руками и мелодичным голосом проплывает по великолепным бальным залам, но что это были за залы, она не могла понять. Проснувшись утром, Перл пыталась как-то истолковать свой сон; ей почему-то казалось, что это для нее жизненно важно.

— Значит, тебе она нравится? — спрашивал он у Аргоса.

Держа песика под мышкой, Люк спускался на рассвете по стене дома, и Аргос в знак согласия помахивал хвостом.

Вскоре после того, как он поселился в этом доме, Люк заприметил довольно глубокие выщерблины в стенах, куда можно было поставить ногу, и теперь он пользовался этим маршрутом едва ли не чаще, чем лестницей. Сегодня Люк им воспользовался, чтобы не разбудить гостью — когда он осторожно заглянул к ней десять минут назад, она все еще сладко спала.

— Но мы не можем оставить ее у себя, — продолжал Люк. — Потому что ты, Аргос, к ней привяжешься — а что будет потом? Что ж, теперь слезай.

Он опустил Аргоса на тротуар, и тот убежал по своим делам. Люк же, немного помедлив, направился в сторону рынка.

«Почему я не придумал ничего лучшего, почему пригласил Пегги к себе?» — спрашивал он себя. Действительно, зачем при его образе жизни ему нужна женщина — особенно такая, как эта? Ведь она из-за своего слабоумия нуждается в заботе, и, конечно же, ее присутствие осложнит его жизнь во многих отношениях. Что ж, как бы то ни было, ему надо воспользоваться временем, которое у него есть сейчас.

В этот час на рынке царило оживление — бедняки из окрестных кварталов теснились у прилавков вместе с хорошо одетыми слугами из богатых домов, покупая свежие фрукты, овощи и цветы. Время от времени в толпе раздавались пьяные выкрики тех, кто возвращался домой после весело проведенной ночи.

Люк купил пучок чайных листьев и несколько свежеиспеченных булочек и направился во фруктовый ряд. Во всяком случае, он сможет предложить своей неожиданной гостье хороший завтрак, а уж затем отправит ее туда, куда она хочет. Только для этого ему надо кое-кого найти…