Лорд-пират
Шрифт:
– Что я должен сказать, какие аргументы найти, чтобы отговорить тебя от безумной поездки? – заглянув ей в глаза, спросил брат.
– Даже не пытайся. Я должна, обязана это сделать. Право, Джордан, тебе не стоит волноваться. Все будет прекрасно.
– Не забывай, малышка, что, кроме тебя, у меня никого нет. Ты – моя семья. Еще одной утраты я не вынесу.
Судорожно сглотнув, Сара крепко сжала руку брата.
– Не беспокойся. Меня ты не потеряешь. Просто на некоторое время отпустишь на свободу. Не успеешь оглянуться, как вернусь. Год быстро пролетит.
Джордан
Дворецкий встретил господ и помог Саре снять накидку. Она смерила предателя уничтожающим взглядом.
Бедняга Харгрейвз покраснел до корней волос.
– Мне очень жачь, мисс. Право, искренне жаль.
Стоило слуге покаяться, как Сара тут же оттаяла, дружески похлопала Харгрейвза по руке и успокоила:
– Все в порядке. Вы просто выполнили свой долг.
С этими словами девушка стала подниматься по устланной толстым ковром лестнице. Брат молча глядел ей вслед. До чего же она добра и щедра! Разве с такой нежной и отзывчивой душой удастся выжить на тюремном корабле? Конечно, активная работа в Дамском комитете позволила Саре ощутить человеческие страдания. Поднявшись на борт, Сара погрузится в атмосферу несчастья и лишений на целый год, если не больше. Останется в полном одиночестве и без надежной защиты близкого человека.
Граф проводил взглядом стройную фигурку, заметил выбившиеся из прически каштановые локоны, невольно восхитился врожденной грацией сестры и тяжело вздохнул. Что и говорить, Сара совершенно не сознавала собственной привлекательности. Возможно, в светских салонах она чувствовала себя не слишком свободно, но эта внутренняя скованность вовсе не мешала мужчинам с готовностью попадать в сети обаяния прелестной и приветливой молодой леди. Мотыльки летели на огонь такой плотной стаей, что в первый светский сезон сестры графу не раз приходилось вмешиваться и умерять пыл чересчур ретивых поклонников.
Мисс Уиллис не поражала красотой, но была очень хорошенькой. Мужчин привлекала ее благородная, учтивая манера общения и искренняя доброта ко всем независимо от ранга и положения в обществе. Угрюмая, насупленная, неприветливая, засидевшаяся в невестах учительница могла не опасаться излишнего внимания со стороны матросов «Добродетели». Но ведь Сара не такая. Разве можно отпустить девочку в опасный путь одну, без опеки, защиты и помощи?
Нет, пойти на такое безрассудство Джордан просто не имел права. А поскольку запретить поездку невозможно, придется изобрести какой-нибудь хитроумный способ обеспечения безопасности сестры.
Как только Сара скрылась из виду, граф обратился к дворецкому:
– У вас есть знакомые среди моряков?
– Да, милорд. – Пожилой слуга невозмутимо взял из рук господина пальто и бобровую шляпу. – Мой младший брат Питер – матрос.
В голове Джордана мгновенно созрел план.
– А он может защитить себя и еще кого-нибудь?
Харгрейвз ответил понимающим взглядом.
– Прежде чем завербоваться на торговое судно, парень шесть
– А сейчас тоже?
– Так совпало, милорд, что две недели назад он сошел на берег.
– Отлично. Как вам кажется, у него может возникнуть желание через несколько дней снова выйти в море? Наградой послужит кругленькая сумма.
Дворецкий с готовностью кивнул:
– Уверен, милорд, Питер с удовольствием прервет отпуск. Ни жены, ни детей у него нет, так что беспокоиться ему не о ком. К тому же я не раз оказывал брату разного рода услуги, за парнем должок, и немалый.
– Попросите его прийти сюда завтра в десять. Но только так, чтобы Сара его не увидела. Понимаете?
– Понимаю, – подтвердил Харгрейвз с видом заговорщика. – Не сомневайтесь, милорд, Питер исполнит возложенную на него обязанность наилучшим образом.
Джордан улыбнулся. Наконец-то он нашел выход.
Глава 2
Непозволительно испытывать собственную добродетель настоятельной необходимостью. Истинная сила добродетели, как и сила обстоятельств, проявляется лишь в критический момент, а потому одна из важнейших обязанностей каждого человека заключается в том, чтобы избегать искушения.
Через неделю после жаркого спора со сводным братом Сара Уиллис стояла на палубе парусника «Добродетель». Ранним утром океан выглядел словно переливающийся в косых солнечных лучах ковер. Чудесная картина впервые открылась взору лишь два дня назад, когда тюремный корабль покинул устье Темзы и вышел на просторы бесконечного океана. Зыбкая изменчивость волновала.
В первый день океан напоминал недавно проснувшегося, полного сил дракона, который забавлялся тем, что качал на мощной спине крошечные игрушечные кораблики. Дыхание чудовища погружало палубу в туман мельчайших брызг, цепкие лапы нещадно сжимали корпус. Мощный трехмачтовый фрегат покорно подскакивал на каждой новой волне, а потом безвольно скатывался в пучину.
Сегодня, однако, настроение стихии изменилось. Океан походил не на дракона, а скорее на смирную дружелюбную лошадку, решившую приятно, без пыли и крупных выбоин, прокатить корабль по знакомой дорожке. Свежий просоленный воздух заставил забыть липкое удушье Лондона. К счастью, Сару миновала морская болезнь, отравлявшая жизнь многим из заключенных. Казалось, она создана для моря.
– Славный денек, не так ли, мисс? – раздался за спиной мужской голос.
Мисс Уиллис оглянулась и увидела матроса. Что-то в его внешности казалось неуловимо знакомым. Но почему? Ведь они никогда не встречались. На вид матросу было лет тридцать. Жилистый, с худыми руками и торчащими ушами, он очень напоминал обезьянку, без которой не обходился ни один шарманщик. Конечно, никакой опасности матрос не представлял, и все же повышенный интерес и пристальное внимание беспокоили Сару.