Лорд-грешник
Шрифт:
Эван нежно нажал на плечи Брайд, и она упала на гору подушек, словно давая ему полюбоваться своим обнаженным телом. При этом она с любопытством рассматривала балдахин, а потом перевела взгляд на графа.
– Вы действительно испорченный, да?
Он посмотрел вверх. Под складками полога было укреплено большое зеркало, которое отражало Брайд во всем ее великолепии и ожидании грядущего наслаждения.
– Просто мне нравится рассматривать такие картины. – Он выдернул из-под Брайд пуховое одеяло, оставив ее лежать на простыне.
– Никогда не предполагала увидеть себя в таком
Взобравшись на кровать, Эван встал на колени и сбросил одежду, после чего Брайд окинула его медленным взглядом, затем посмотрела на отражение в зеркале и погладила его по бедру.
Когда ее рука скользнула вниз по его животу, Эван напрягся. Ее пальцы двинулись к восставшему члену, и это почти лишило его самообладания. Он склонился над ней, пытаясь утолить свою жажду крепким поцелуем. Казалось, ее руки были везде, гладили, ласкали, а его рот все не мог насытиться ею. Прерывистые вздохи Брайд перешли в крики, но он продолжал смаковать упругие соски, ласкать бедра, пока она, приподнявшись, не раздвинула ноги, требуя облегчения.
– Не могли бы вы… – Ее просьба растворилась в стоне.
– Не мог бы что? – Он хотел это услышать. Хотел, чтобы она научилась выражать свои желания вслух.
– Сделать, что делали… в прошлый раз.
– Вы можете получить все, что пожелаете.
Эван целовал ее тело, спускаясь все ниже и все же пытаясь держать в узде свое нетерпение.
Подняв ее колено себе на плечо, он прильнул ртом к средоточию женственности и ласкал языком края изысканной мягкости, пока напряжение Брайд не ослабело. Затем он начал возбуждать ее уже по-настоящему, хотя сам был на грани взрыва. Он умышленно не довел ее до высшей точки ртом.
Только увидев в ее глазах неистовое желание, Эван раздвинул ей ноги и вошел в нее, целуя ее, не в силах скрыть удовлетворения и торжества.
И тут же затишье сменилось бурей во время поцелуя. Его толчки, сначала медленные и резкие, становились все быстрее и настойчивее, пока крики Брайд не разорвали тишину комнаты.
Много чего могло произойти за месяц.
Эван задумчиво смотрел в зеркало на отражение Брайд. Теперь ему предстояло выбрать лучшее из нескольких возможных решений. Он мог перенести страсть на кого-нибудь еще, и в таком случае это означало бы, что Брайд права – гордость не позволила бы ей мириться с неверностью мужа. Тем не менее, множество браков прекрасно существует, хотя супруги не пренебрегают и другими удовольствиями. Его родители тоже имели возлюбленных, но их принимали в доме без всяких сцен, и даже на похоронах отца и матери присутствовали скорбящие особы с очень личными воспоминаниями.
Если даже его страсть утихнет, это не означает, что они должны расстаться, однако Брайд настолько упряма, что непременно потребует конца отношений; тем не менее, чутье подсказывало Эвану, что, возможно, этого не будет.
В любом случае ему придется до конца месяца окончательно рассеять опасения Брайд. Самая очевидная возможность для этого – утопить Брайд в удовольствиях вместе со всеми опасениями, настолько свести ее с ума и насытить, чтобы мысль отказаться от плотских радостей стала
Конечно, она может забеременеть. Как ни странно, это вдруг показалось Эвану очень привлекательным. Она станет прекрасной матерью, и это еще одна причина сковать ее удовольствием. Не важно, кого ему захочется соблазнить через месяц, зато она его не покинет, если будет носить его ребенка.
Окончательный вывод его размышлений неоспорим: в предстоящие недели он должен заниматься с ней любовью так часто, как только возможно, и теперь это станет его долгом.
Вытянув ноги, Брайд пробудилась от сонного оцепенения, в котором пребывала достаточно долго.
– О чем вы думаете?
– Раз это вас беспокоит, обещаю больше не думать. Поскольку я человек решительный, то вообще не привык долго напрягать мозги.
– И все же что вы решили?
– Ничего такого, что вы сочли бы интересным.
Брайд приподняла голову и оглядела беспорядочную кучу одежды на полу.
– Я должна одеться.
– Я запрещаю.
– Но я не могу спать здесь.
– Поверьте, спать вам не придется.
Брайд засмеялась, и он поцеловал ее.
– К восходу солнца вы уже будете у себя, и для этого совсем не надо одеваться: наши гардеробные смежные, и между ними есть проход. Очень удобное расположение комнат, не правда ли?
Брайд, нахмурившись, кивнула:
– Слишком удобное.
– Слишком? Я так не думаю.
– Тем не менее, я не хочу, чтобы меня принуждали к таким удобствам.
Эван перевернул Брайд на спину и прижал к кровати.
– А я хочу, чтобы вы всегда были там, где я могу заниматься с вами любовью. В моем распоряжении всего месяц, я должен использовать его в полной мере.
Брайд засмеялась и покачала головой:
– Я не собираюсь находиться здесь в качестве вашей любовницы, сэр. Разве вы когда-нибудь позволяли своей любовнице жить с вами под одной крышей?
Нет, разумеется, но ведь это совсем другое. Хотя Эван не мог сказать, в чем разница, но она была и не имела никакого отношения ни к приличиям, ни к скандалу.
– Оставшись здесь, я буду опозорена и стану предметом сплетен.
Сплетни? Но после женитьбы сплетни тут же прекратятся.
– Значит, вы намерены переехать. Мне придется устраивать тайные свидания, просыпаться, желая вас, и ждать, ждать…
– Боюсь, что так. Впрочем, полагаю, вы имеете богатый опыт устройства подобных дел.
– Видите ли, меня никогда не волновала осторожность. Тем не менее, ради вас я готов соблюдать тайну, как священник – тайну исповеди.
Брайд улыбнулась так очаровательно, что Эван поцеловал ее и тут же захотел большего.
– Даже после нашего переезда я буду помогать вам с исследованием «I Modi», – невнятно пробормотала Брайд, пока он терзал ее ухо.
Она и в самом деле хотела бы это сделать.
– Уж пожалуйста, я вряд ли справлюсь без вас.
Эван хотел многое сказать ей об этих гравюрах, только не сейчас, а когда сам убедится. В любом случае это произойдет до конца месяца. Возможно, отчасти Брайд отказала ему из-за этого, он должен рассеять ее беспокойство. Это одно из тех опасений, которые нельзя утопить в удовольствии.