Лорд-грешник

Хантер Мэдлин

Майкл отступил и, сдаваясь, поднял руки:

– Сэр, я не сделал ничего плохого. Я даже не собирался.

– Только не считай меня дураком. Я терплю тебя и рад твоему обществу, но когда я говорю «не прикасайся», то имею в виду именно это.

Впрочем, прохвост и раньше не выказывал хозяину надлежащего уважения, так что призывать его к этому слишком поздно.

– Клянусь, не было никаких прикосновений. – Майкл шмыгнул носом. – Это вы срываете на мне злость, потому что не получили, чего хотели, с большой рыжей, верно?

– Что?

– Думаете,

было трудно догадаться, чем вы собирались заняться в этой библиотеке? Я видел, как вы смотрели на Бодишу за обедом, даже пытался отвлечь Джоан, чтобы вам помочь, – она тут единственная, кто соображает в этом. – Майкл принял обиженный вид, будто всегда получал за свою преданность одни нагоняи. – Я говорил вам, что она из тех женщин, которые способны удержать мужчину ударом ноги в самое чувствительное место.

– Да, но ничего подобного она не делала.

– Нет? – Майкл нахмурился, размышляя. – О, вы имеете в виду… Тогда неудивительно… Я слышал, такое может случиться с каждым, сэр, если вас это утешит, особенно, когда мужчины начинают стареть…

– Стареть?

– Ну, вам ведь уже за тридцать, а даже призовые жеребцы не могут скакать вечно.

– Ты в опасной близости к смерти, Майкл. И она не била, и я не… не то, что ты предполагаешь. И вообще это не твоего ума дело.

– Извините, сэр, по вашему дурному настроению я понял, что дела в библиотеке сложились неудачно, и всего лишь предположил, какие могут быть тому причины.

Ну да, Майкл знал только две причины. Только две причины знал и он сам, черт побери.

Эван вдруг остановился. Может, это связано с ерундой насчет ответственности?

Да, именно так.

Прежде Эван ни за кого не отвечал, даже в малейшей степени, и теперь даже не представлял, как ему подавить желание заботиться об этой женщине, а не соблазнять ее.

Постепенно в его груди начал разгораться гнев. Недаром он боялся, что так и случится, когда унаследовал этот проклятый титул. Он, видите ли, размышляет, позволительно ли ему заняться любовью со зрелой, опытной женщиной, которую он так хотел, и которая хотела его. Абсурд.

Майкл нахально улыбнулся:

– Сегодня ночью я могу поспать в библиотеке, если вы хотите попытаться еще раз.

Ухватив слугу за ворот, граф так резко дернул его, что Майкл пролетел по воздуху и приземлился на сено.

Эван выскочил из конюшни. Это наследство грозило погубить его. Он подозревал, что так может случиться, а теперь имел доказательство. Но будь он проклят, если превратится в одного из тупиц, идущих по узкой тропе меж двух высоких стен, название которым «долг» и «ответственность».

Всю ночь Брайд металась на кровати рядом с Джоан, моля Бога, чтобы лорд Линдейл поскорее уехал, и в то же время надеясь, что он этого не сделает.

«Не сделает» было раздражающей фантазией, сопровождавшейся воспоминанием о полученном удовольствии вкупе с тоскливой надеждой, что она может еще быть желанной, пусть даже всего

на час.

Ладно, это скоро пройдет. Через день-два ее детское волнение постепенно исчезнет, так что нечего ей унижать себя иллюзиями. Если и есть в доме человек, искренний в поисках минутного удовольствия, так это лорд Линдейл.

Брайд подумала о том, чем ей необходимо заняться, как только он покинет их. Постоянная ответственность, зависимость от тяжелой, нудной работы щадили ее в последние несколько дней, и хотя граф был незваным гостем, следовало признать, что с его приездом их жизнь стала намного интереснее.

Ей предстояла поездка в Эдинбург, и следовало заранее определить, что нужно сделать до и после нее. Кстати, о пятидесятифунтовой купюре. Разумнее выждать или все-таки лучше заранее выяснить, насколько это для них опасно?

А тут еще Уолтер… Брайд убеждала себя, что он бросил ее, но… Вдруг он в беде или захвачен фальшивомонетчиками? Кто перед кем в долгу – она перед ним или он перед ней? Может, ей следовало попытаться узнать и это?

Перед рассветом Брайд услышала движение в комнате за стеной, которую занимал Линдейл, и шаги на лестнице. Встав с постели и накинув вязаную шаль, она выглянула из спальни.

Граф стоял на верхней площадке, держа шляпу и хлыст и наблюдая за Майклом, спускавшимся по лестнице с двумя сумками; редингот неподвижно висел на его руке.

Выскользнув наружу, Брайд тихо закрыла за собой дверь. В тусклом свете, падавшем из комнаты, она не могла различить выражение лица Линдейла, когда он повернулся к ней. Вот и хорошо. Вчера она тоже избегала графа, пытаясь не замечать его присутствия.

Не до конца понимая случившееся в библиотеке, Брайд решила, что быстрая капитуляция снова поставила ее в неловкое положение. Она вела себя как одинокая, покинутая старая дева, и именно таковой Линдейл считал ее.

– Рад, что мы встретились, мисс Камерон. Я был в затруднении, поскольку не мог найти способ поблагодарить вас перед отъездом за ваше гостеприимство.

– Так вы все же уезжаете?

– О да. Мы слишком долго вас обременяли. День обещает быть ясным, а наше путешествие – легким и приятным.

Граф говорил очень спокойно, даже самоуверенно, и все же у Брайд возникло ощущение, что он считает эту встречу в полутьме неудобной для них обоих.

– Я сразу подыщу дом в Эдинбурге и, когда все будет устроено, тут же пошлю за вами.

Итак, он больше не приедет, как намеревался сначала. Теперь с ними будут общаться его управляющие и слуги.

– Нет, лорд Линдейл, вам не придется искать дом, поскольку мы не поедем в Эдинбург. Если вы в какой-то момент подумали, что я согласна, то могу лишь сказать, что тогда я оказалась в невыгодном положении.

Эван повертел в руках шляпу.

– Тогда примите мои извинения. Мне остается только уважать этот выбор, иначе вы подумаете, что мной руководили низменные побуждения. Но договоренность о содержании остается в силе?