Лорд-дикарь

Коулин Патриция

— Попросить принести вам новую порцию? — сквозь стиснутые зубы спросила Ариэл, стараясь казаться хорошей хозяйкой.

— Нет, спасибо. Я не съем больше ни ложки, — Сейдж помолчал, подбирая слова, — этого шедевра английского кулинарного искусства.

Все молчали, не зная, как реагировать на его слова. Сейдж нагнулся и стал шарить под столом.

— Пусть Принни доест за меня этот крем, — сказал он и с ловкостью фокусника, извлекающего различные предметы из шляпы, вытащил из-под стола кролика. Он посадил его на

стол и ткнул мордочкой в вазочку с кремом.

Все продолжали молчать. Ариэл с расширенными от ужаса глазами ждала, что будет дальше. Должна же быть какая-то реакция на кролика, сидевшего на обеденном столе?

— Послушайте, — начал первым Пенроуз. — Мне показалось, что он назвал его по имени.

Не спуская с кролика глаз, граф кивнул.

— И кажется, это имя… Принни, — продолжал Пенроуз.

Каслтон снова кивнул:

— О Боже! Вам не кажется, что он назвал его в честь…

— Короля, — закончил за него Сейдж. — Абсолютно верно. Вы не улавливаете сходства?

Ариэл сочла за лучшее вмешаться в разговор:

— Лорд Сейдж, позвольте мне быть с вами откровенной…

— Позволить? — прервал ее Сейдж. — Мисс Холлидей, я просто требую, чтобы вы были откровенной. Ведь мы всегда были откровенны с вами.

— Конечно, — резко ответила Ариэл, стукнув кулаком по колену. — Я просто хотела сказать, что в нашей стране считается верхом неприличия сажать кролика на обеденный стол, пусть даже у него королевское имя.

— В самом деле? Как странно. В моей стране считается за большую честь обедать вместе с кроликом.

— Правда? — спросил потрясенный Каслтон.

Сейдж кивнул.

— Неужели? — сказала Ариэл. — Мне всегда казалось, что климат Сандвичевых островов не подходит для кроликов.

— Гавайев, — поправил ее Сейдж.

— Пусть так.

— Климат на Гавайях способствует всем видам жизни, чего не скажешь об этой стране.

— Если, конечно, вас не пугают жара и влажность, — добавила Ариэл.

— А вас? — спросил Сейдж.

— Что меня? — Ариэл нахмурилась.

— Вас пугают жара и влажность?

Взгляд его веселых глаз так и впился в нее, как будто они находились в комнате одни. Атмосфера становилась напряженной.

— Я не знаю, что ответить, — сказала со вздохом Ариэл. — Я никогда не путешествовала и не жила в таком климате.

— Жаль. Возможно, когда-нибудь я предоставлю вам такую возможность.

— Спасибо, не надо, — фыркнула Ариэл.

— Нет? Вам не хочется побывать на островах? — спросил он с невинным видом, который не оставлял ни малейшего сомнения в том, что все, что он говорит и делает, просто дурачество.

— Навряд ли из меня получится хорошая путешественница, — ответила Ариэл.

— Можно попробовать, — ответил Сейдж.

— Я вам очень признательна, милорд, но боюсь, впереди у вас столько обязанностей, что вам будет не до меня.

— Сомневаюсь. Я перед

вами в долгу. В долгу перед всеми. — Сейдж оглядел присутствующих. — В большом долгу, — добавил он, — а долги надо платить, и я с удовольствием отплачу вам сполна. Вы должны быть уверены, что ничто не удержит меня от этого.

Явная насмешка, прозвучавшая в его словах, должно быть, ускользнула от внимания Каслтона и Пенроуза, но Ариэл уловила ее. Она не спускала глаз с Сейджа, когда граф предложил выпить за его будущее, что все они и сделали.

Ариэл заметила, что, несмотря на свое вызывающее поведение, Сейдж едва сдерживает в себе злость и негодование. Если это игра, то игра опасная.

— Ну а сейчас, Сейдж, — сказал Каслтон, — расскажите нам о вашем обычае с кроликами. Что все это значит?

— Традиция, — ответил Сейдж. — Почет, уважение.

— И все оттого, что едят с кроликом за одним столом? — недоверчиво спросил Пенроуз, с отвращением поведя носом в сторону кролика.

— Не только едят за одним столом, — разъяснил Сейдж, — но и спят, и молятся на него. Видите ли, кролика берут в дом, и он становится членом семьи. Его любят, о нем заботятся. Он становится олицетворением любви, преданности и могущества.

— Значит, это символ, — предположила Ариэл.

— Еще какой, — ответил Сейдж.

— Ну и что потом? — спросил Пенроуз с такой кислой физиономией, будто он проглотил лимон.

Сейдж медленно повернулся в его сторону и внимательно посмотрел в глаза.

— Потом его убивают, — ответил он. Каслтон судорожно сглотнул.

— Вы хотите сказать, что после того, как он стал любимым домашним животным, его уносят и убивают?

— Его никуда не уносят, — ответил Сейдж. — Его убивают прямо в доме, на столе. В этом-то и заключается вся суть.

— Почему? — спросила Ариэл, посмотрев на кролика, который, казалось, примерз к месту.

— Я же вам сказал: традиция, почет, уважение. Это делается накануне сражения. Воин выпивает его кровь, и это дает ему неуязвимость в бою.

Ариэл бросила на стол салфетку и встала.

— Это отвратительно, — сказала она. Пожав плечами, Сэйдж погладил кролика.

— Вы бы не говорили так, если бы были воином. Краешком глаза Ариэл заметила, как Каслтон и Пенроуз обменялись тревожными взглядами, и она решила прекратить этот разговор.

— С меня хватит разговоров о кроликах и сражениях, — сказала она. — Я покидаю вас, джентльмены, и надеюсь, что вы найдете более приятную тему для разговора.

Каслтон и Пенроуз выскочили из-за стола.

— Нет! — закричал граф с таким испугом, будто ему предложили остаться наедине с коброй. — Боюсь, что я должен вас покинуть. Меня ждут в клубе.

— И меня, — вмешался Пенроуз, — не в клубе, конечно, а на… собрании. В математическом обществе. Там сегодня лекция, которую я давно хотел послушать.