Лорд Демон
Шрифт:
– Да, теперь, когда я познакомилась с вами получше, это кажется странным, – согласилась Лунносветная. – Мы все полагали, что вы по своей воле избрали затворничество, и не нарушали вашего уединения.
– Да, по воле, но по своей ли? – спросил я. – Теперь я в этом не уверен.
– Висс? – предположил Ходок.
– Возможно, – согласился я. – Очень на то похоже. Но в моем поведении наблюдались и другие странности. Я ведь был воином – великим воином! И вдруг после самой славной своей битвы я заделался отшельником и чуть ли не пацифистом.
– Мы все думали,
– Да, я могу понять, что навело вас на эту мысль, – отозвался я. Меня слегка позабавила выбранная недодемоном формулировка. – Но на самом-то деле я вовсе не принимал такого решения. Я просто бросил воевать, и все. Я удалился к себе и принялся создавать бутылку за бутылкой, лишь иногда прерываясь для того, чтобы сделать чашу или вазу. Несколько штук я раздарил, еще несколько – продал. Но зачем же я наделал их столько?
– Добивались совершенства? – предположила Лунносветная. Она сама была мастерицей, и ей знакомы были подобные побуждения.
– Возможно, – сказал я. – А возможно, кто-то, уже владеющий подобной бутылкой, предвидел, что однажды ему может понадобиться множество таких изделий.
– И снова Висс, – заметил Ходок.
– И еще: почему я настолько подвержен воздействию чувств, которых демоны обычно не испытывают? – продолжал я. – Висс сама сказала, что я любил Оливера О'Кифа как брата. И это правда. Но почему, почему? Я что-то не припоминаю, чтобы я испытывал чувство тяжкой утраты, когда моя родная сестра погибла в одной давней битве. Потерю родителей я воспринял как проявление естественного хода событий. Но если бы умер Ли Пяо, я горевал бы о нем, как о родном дедушке.
Кажется, это мое заявление почти не удивило Ли Пяо. Возможно, люди распознают чувства легче и быстрее, чем демоны, – они ведь чаще их испытывают.
– Может быть, именно одинокое существование сделало вас более уязвимым для чувств? – предположил старый чародей.
– Не думаю, – отозвался я. – Я подозреваю, что меня заколдовали. Когда меня превратили в человека, я чувствовал, как человек. А что, если на меня каким-то образом повлияли уже давно и я стал любить, как человек, хоть при этом и действовал, как демон?
– Но зачем? – удивилась Лунносветная. Мои предположения внушали ей смутное отвращение. И неудивительно. В наших беседах с Висс и Тувуном мы не раз приходили к выводу, что демону значительно проще испытывать ненависть, чем любовь. Нам знакомы верность и честь, но любовь нам представляется слабостью, свойственной лишь людям.
– Зачем? – переспросил я. – Думаю, затем, чтобы мною было легче манипулировать. Посмотрите, что со мной сделала эта любовь! Я готов был рисковать своей жизнью и благосостоянием, чтобы отомстить за смерть Оливера О'Кифа – не потому, что меня оскорбило покушение на мои права, а из-за любви! Посмотрите, что со мной сделала любовь к Висс! Она вертела мной как хотела, я пропускал мимо ушей советы и предупреждения и в результате потерял все, чем дорожил!
Я сорвался на крик. Шамбала, лежавшая
– Лорд Кай, нельзя ли чуть потише?
– Извини.
– Так, значит, вы любите Висс? – нерешительно поинтересовалась Вишенка.
– Когда-то любил, – честно признался я. – Теперь, когда я знаю, что это было своего рода наведенной иллюзией, я не уверен в своих чувствах. Должно быть, я ее ненавижу. Наверное.
– А-а…
Затянувшееся молчание прервал Ходок.
– Твои предположения весьма любопытны, Кай Крапивник. Но есть ли возможность их доказать?
– Возможно, это удастся Ли Пяо, – сказал я. – Если он сможет погадать о моем прошлом. Оно наверняка защищено заклинаниями, но…
– Но я приложу все усилия, – сказал старик. – И если вы добавите в смесь воды и масла, которой я обычно пользуюсь, пару капель вашей крови, думаю, в этом не будет ничего невозможного.
Ли Пяо пришлось провозиться полчаса, прежде чем он разыскал ответ на интересовавшие нас вопросы. Там действительно присутствовало несколько защитных заклинаний, но Ли Пяо их обошел. Видения были отрывочными и расплывчатыми, но их оказалось вполне достаточно, чтобы подтвердить мое предположение.
Висс при содействии Белказзи нейтрализовала меня, а потом внушила мне побуждение создать как можно больше бутылок. Они уже тогда планировали нынешнюю кампанию, но не спешили: слишком многое надо было предусмотреть и подготовить. К чему торопиться, когда впереди у тебя практически вечность, а от точности работы зависит успех всего предприятия?
Когда меня сделали человеком, их заклятие с меня спало, потому что оно было связано с моей демонской ци – с моей душой. А кроме всего прочего, мы узнали нечто такое, о чем я даже не подозревал. Ширики и Шамбалу я нашел не случайно. Их послали специально, чтобы они пробрались ко мне в дом и следили за мной.
Висс и По Шианг не учли, что собаки фу могут перейти на другую сторону.
– Они были жестоки с нами, лорд Кай, – сказал Ширики. – Они бросили нас голодными и холодными. Они заставили нас служить существу, которое мы считали проклятием всего сущего.
– Ну, спасибо! – проворчал я.
– А вы, – продолжила Шамбала, – дали нам дом, еду и свободу. Нас печалило лишь одно: за пределами Изначального измерения мы не могли иметь детей. Но когда нам было позволено вернуться туда, боги извратили даже это.
И она в порядке извинения лизнула ближайшего из спящих щенков.
– А вы не хотели щенков? – спросила Вишенка.
– Хотели, – сказал Ширики. – Но мы не хотели, чтобы они были рабами и племенным скотом богов. Мы хотели, чтобы они жили так, как жили мы рядом с лордом Каем – как товарищи и друзья.
– Они украли нас, – сказала Шамбала, – потому что мы не впускали их в бутылку и не позволяли вредить вам. По Шиангу известны старинные способы, позволяющие подчинить нас, и он воспользовался ими вдобавок к хлороформу. Но он достаточно быстро выяснил, что ему придется держать нас как пленников, иначе мы сбежим.