Лорд 2
Шрифт:
Во-вторых, Шелехов сумел лично оценить эффективность оборотней и моих амулетов в бою. И без ложной скромности скажу, что он проникся до глубины души. Так проникся, что хотел сразу же по возращению настроить радиостанцию и отбить первую шифровку в Москву. Мне пришлось прямо запретить ему подобное. Доводом была опасность наведения на лагерь немецких самолётов, когда наземными службами будет засечена передача и определены координаты места. И отпускать из лагеря его не стал, аргументировав отсутствием свободных бойцов для сопровождения. Ничего, переживёт. Пусть поймёт, что здесь он гость, перед которым
Энкавэдэшник расстроился в ответ на запрет, хотя постарался не показать виду (но аура не лжёт).
На следующий день в самый разгар утра меня привлекла суета возле башни оборотней. В окно я обратил внимание на толпу своих подчинённых и стайку фей над ними. При этом оборотни выглядели так, будто на войну собрались или на парад: автоматы с винтовками на плечах, пистолеты за ремнями на поясе, гранаты там же или торчат из сапог (немецкие для этого отлично подходили благодаря длинным рукояткам), шапки залихватски сдвинуты на затылок или набекрень, у многих в руках блестят обнажённые клинки. В самом центре толпы я заметил Шелехова.
«Демона ему в гости, что он там опять натворил?», — скрипнул я зубами от злости на неугомонного лейтенанта. Первой мыслью у меня была — его собираются казнить, на лоскутки пустить за, к примеру, неуважительное высказывание в мой адрес. Тишин и Прохор пару раз высказывались в адрес сотрудника НКВД нелицеприятно, предполагая, что тот может подбить окружающих на бучу, если я ему не понравлюсь. Или попробует перехватить командование, назвав себя старшим, а оборотней из числа красноармейцев приняв за действующих бойцов.
К счастью, все мои страхи оказались напрасными. Шелехов всего лишь решил подарить всем фотокарточки. Грозный внешний вид оборотней был, так сказать, артистическим.
— Киррлис, иди сюда! — крикнул мне лейтенант, когда я подошёл к башне. — Сфотографируйся со мной на память. Ребят, щёлкните нас, — он вручил фотоаппарат ближайшему волколаку из новеньких, из бывших кулебякинцев, решивших пойти под мою руку после перерождения.
Я на секунду замешкался, решая, стоит ли оно? Потом мысленно махнул рукой, не увидев ничего опасного для себя. Иллюзии, закреплённые на предмете или в кристалле, были в ходу и в моём мире. Правда, там стоили они дорого и простому люду не по карману. Здесь же подобное обходилось дёшево, если имелось оборудование.
— Хорошо, — кивнул я, соглашаясь с предложением. Встав рядом с ним, я тихо спросил, указав на фотоаппарат. — Откуда взял?
— Трофей. С немцами махнул не глядя: мне «лейку», а им свинца, — широко усмехнулся он. — Возьми автомат, чтобы выглядеть лучше.
— Я…
— Для фотокарточек лучше, — не дал он мне рта раскрыть.
— Ладно, давай свой автомат.
Волколак сделал несколько снимков. Сначала нас вдвоём с лейтенантом, потом с Прохором и Сияной, затем групповой снимок, где снимала нас Маша, последним был снимок меня с девушкой, на котором запечатлел нас сам Шелехов.
— Завтра после полудня карточки будут готовы. Ночь спать не стану, но сделаю, — заверил он всех собравшихся.
Как только закончилась
— Почему так поздно? Что они натворили? Куда, демоны их сожри, влезли? — не скрывая своего раздражения, поинтересовался я. Злость ещё усиливалась моим «обезмагиченым» состоянием.
— Никуда не влезли. Просто рельс много тащат, тяжело феям, — пояснил он.
— Ну-ну, — покачал я головой, и прекратил расспросы. Для себя решил уже лично пообщаться со старшими феями и Есиным после их возвращения и уже после этого решить, насколько серьёзно их наказать. Но всё вышло совсем по-другому.
Под «много» и «тяжело» мне подумалось десятка два, максимум три рельс. Первую их партию феи принесли в девять утра, сложили рядом с очагом и понеслись обратно в лес. Вернулись через полчаса, покидали рельсы к прежним и унеслись назад. Когда вернулись с третьей партией, я было открыл рот, но… они вновь улетели.
— Сколько принесли? — я повернул голову к Есину, стоявшему рядом со мной и лучащемуся удовольствием от хорошо проделанной работы.
— Много! Очень.
Феи стаскивали рельсы к дубу половину дня. Когда после очередного возращения они остались на месте, а Василиса сообщила об исполнении выданной задачи, то в стопке я насчитал сто пятьдесят стальных изделий.
— Вы отлично справились! — громко похвалил я фей. — А теперь мыться и отдыхать.
Все феи без исключения были грязны, как болотные гоблины. И пахли соответствующе. Во время демонтажа железнодорожных путей они угваздались с головы до ног в креозоте. Теперь им предстояла не менее сложная задача: отмыться от него. Надеюсь, горячая вода в бане, мыло и личная магия помогут им с честью выйти из противостояния с алхимией землян.
— Иван, ты со мной, — обратился я к волколаку. — Сейчас подробно расскажешь и покажешь на карте, где разобрали чугунку, кого видели, и кто видел вас, были ли проблемы.
— Да, лорд.
— Здравствуйте, уважаемые, — я поздоровался с еврейским семейством, которое однажды спас от смерти и бесчестия.
— Здравствуйте, товарищ Киррлис. Здравствуйте, — поздоровались они вразнобой. Следом поприветствовали своего родственника, с которым я пришёл к ним в гости, — Захарий, здравствуй. Прошу за стол, сейчас его накроем.
— Я бы хотел сразу к делу перейти, а то времени мало.
— Хотя бы чай попить. Самовар полон и горяч, — решила настоять на своём старая еврейка. — Ещё у нас есть малиновое варенье и печенье. Дочка моя сама его пекла. Прошу вас, товарищ Киррлис, не отказывайте нам.
— Хорошо, — пошёл я навстречу чужим просьбам.
Как оказалось, насчёт «горяч» еврейка слегка преувеличила. Пришлось подождать пятнадцать минут, пока вода в нём забурлит.
— Мы по своему рецепту его завариваем, — похвасталась бабка. — Обычный чёрный чай и кое-какие травки. Вкус, как у бога в личной столовой.