Лонгви
Шрифт:
"Проверяли, значит?"
Видимо, спросил вслух, потому что магистр ответил:
– Мы не поверили, сэр Эльрик. Вера Ям Собаки расходится с верой сатанистов по всем пунктам. И нам это прекрасно известно.
– А еще мы не поверили, что вы способны на такое.
– буркнул генерал. Черт, как же мерзко вышло.
– Не чертыхайтесь, сэр Огюст.
– машинально произнес Император.
– А что еще остается? Мы приносим, конечно, свои извинения. Да толку вам с них?
– Вы делали
– Это обсуждать бессмысленно. Прощайте, Торанго.
Поклонились и ушли. То есть, совсем ушли. Подняли все силы ордена и отступили от города.
На следующий день командующий осаждающих получил от генерала ордена тевтонов вежливое предупреждение о том, что подвоз продовольствия в лагеря будет прекращен. Ордену надоело терпеть на своей территории такое количество обозов. И вообще, лично ему, генералу, командующий глубоко неприятен, и лучше бы ему, командующему, уходить от Лонгви, пока есть такая возможность.
Враг возмущался. Но не уходил. Да и то сказать, глупо уходить, когда до победы остаются считанные дни. Продовольствие? Ну... придется затянуть пояса.
Затянули.
И война продолжалась. Лонгвийцам стало полегче, но все понимали прекрасно - город не спасти. Дрались от этого только злее. Когда терять нечего и умирать не страшно. Умирали. Но втрое, а то и вчетверо платили осаждающие за каждую смерть.
И однажды ночью вновь заработали телепорты в Старом городе.
Вот и все. С нападением изнутри жалким остаткам лонгвийского ополчения не сладить.
А из светящихся порталов, пара за парой, спокойно, красиво даже, как на параде, выезжала степная конница. Они шли, шли и шли. Без конца. Сбивались в кулак у обожженных ворот.
За степняками появились Эльфы. Пешие. Раскланивались небрежно. Тут же выясняли, какие участки стены им надлежит занять. И расходились. Командиры ополченцев, надо отдать им должное, простояли раскрыв рты, не больше пяти минут.
Вслед за Эльфами из телепорта выехал Ястреб. Гладко выбритый. Причесаный. С цветочком в петлице. Спешился, окинув Эльрика критическим взглядом:
– Да-а. Хреново выглядишь. Ничего, что я слегка подзадержался? Деньги собрать - дело не быстрое.
И впервые за все время осады, в атаку пошел город. Тяжко раскрылись дышащие на ладан ворота. Визжащая, яростная волна степняков хлестнула из них, ударила по растерявшимся солдатам противника. Лучники бестрепетно стреляли со стен в мешанину боя. Эльфы не промахиваются. Следом за конницей вылетел из ворот шефангский хирт. Небольшой. Но убийственно-подвижный. Стена щитоносцев-Шефанго надежно защищала арбалетчиков ополчения.
И враг сломался. Одна-единственная короткая стычка оказалась решающей. Измотанные неожиданно тяжелой осадой почти незащищенного
И истерично трубили рога, умоляя о переговорах.
Прошла, кажется, вечность, пока убрались из под стен остатки вражеских войск. Пока очистили от трупов улицы. Встретили возвращающихся женщин. Огляделись. И осознали... Победу или поражение, сразу и не поймешь. Лонгви не было больше.
Торанго сидел на стене, глядя сквозь полуразрушенную бойницу на мертвое пепелище снаружи.
Там был Средний город. Улицы-лучи. Огромные здания. Узорный камень мостовых. Строгость и вычурность. И кружева кованых оград. И небольшие, неожиданные в серой невозмутимости башен-домов, всплески зелени - крохотные сады вокруг зеркальных прудиков. Университетский холм. Обилие статуй, фонтанов, и веселых, иногда даже слишком веселых маленьких кабачков. Вместе - ощущение воздушного монолита. Средний город.
А за ним Новый. Радостно-живой. Если смотреть на него со Старгородского холма, кажется, что черно-серый драгоценный камень покоится на зеленом бархате. Новый город - это сады, парки, бульвары, крохотные рынки. В Новом городе больше всего школ. И больше всего детей. Ох уж эти дети... Но без них нельзя, значит, нужно, чтобы им было комфортно.
И, наконец, Белый город. Последний. Граничный. Белый город. В названии все. Почти по-эльфийски легкий, но лишенный той вычурности, что делает утомительными для взгляда творения Эльфов. Климат Лонгви позволял строить белые дома, не опасаясь, что в жаркий полдень солнечные лучи будут слепить глаза, отражаясь от стен.
Лонгви. Любимый ребенок. Избалованный, но не капризный. Прекрасный, загадочный, родной.
Мертвый.
– Ваше Величество, - окликнули несмело. Да уж поубавилось нахальства у горожан, когда закончилась война. Вспомнили, что с Императором дело имеют, а не с хреном собачьим.
– Ну?
– Ваше Величество, мы тут в ратуше раскопали проекты старые. И подумали, знаете, а может вместо деловых кварталов построить этот... как вы называли... небоскреб. Он и красивый будет, и места меньше займет. А вокруг тоже парк насадить. А то что у нас вся зелень в Новом городе будет? Непорядок.
– Ненормальные...
– прошептал он, стараясь не улыбнуться.
– Вы просто психи.
– А Вы-то, простите уж, Ваше Величество.
– Деньги...
– Деньги есть. Чтобы у Лонгвийцев да денег не нашлось? Не в них дело. Тут мальчик умненький над проектами кумекает. Чего-то там еще переделать хочет. А к Вам идти боится. Ну, из хорошей семьи мальчик. Вежливый, потому и... в общем, вот. Примете?