Лонгборн

Бейкер Джо

– Для… для мистера Бингли.

– Вы подождете ответа?

Она кивнула. Но лакей не трогался с места, и ей пришлось снова на него посмотреть. Глядя на нее темными, словно кофейные зерна, глазами, лакей еле заметно улыбался. Ее щеки заполыхали пуще прежнего.

– Счастлив узнать это. – Отвесив поклон, он удалился.

Неужели этот человек из тех, кого называют чернокожими, хотя на самом-то деле кожа у него коричневая? Африканец? Но африканцы все в шрамах, черные, что твои чернила, полуголые и в цепях. В доме приходского священника ей доводилось видеть таких на медали, висевшей в холле: «Разве я не человек и не твой брат?» [3]

Этот совсем иное дело: безупречен в своей ливрее, кожа у него совсем не исполосованная, а, наоборот, восхитительно гладкая и чистая. Признаться, она ненамного темнее, чем у мистера Смита или любого местного фермера, работающего в полях под августовским солнцем. Правда, их загар к зиме выцветает, к тому же доходит он только до ворота рубахи и края засученных рукавов…

3

Девиз антирабовладельческой кампании, начатой в Британском парламенте в 1787 году. Речь идет о медали с этими словами работы известного художника Джозайи Веджвуда.

Сара прислонилась к стене, чтобы не мешаться под ногами. Видно, очень уж дальний здесь путь наверх, к господским комнатам. А может, мистер Бингли все никак не решит, хочется ему встречаться с семейством Беннет за семейным обедом или нет. Зеленовато-желтая штукатурка приятно холодила ладони. Девушка наблюдала, как хлопочут слуги, и от души порадовалась, что ей не нужно включаться в эту суету. Повар остановил незерфилдскую экономку, миссис Николс, и с издевкой распекал за что-то. Должно быть, новые хозяева привезли его из Лондона: в здешних краях поваров-мужчин отродясь не бывало. Миссис Николс оправдывалась, конфузилась, умоляюще воздевала руки, и Сара отвернулась: вряд ли экономке хотелось бы, чтобы в эту минуту ее видели посторонние.

Вернувшись, темнокожий лакей протянул ей небольшое письмо, сложенное и весьма небрежно запечатанное, с торопливо нацарапанным адресом.

– Надеюсь, что на ответ последует ответ, – произнес он.

Сара не нашлась, что на это сказать. Сделав книксен, она поспешно ретировалась.

– Так он не приедет?

– Его даже не будет в поместье. – Новость вызвала общее волнение. – Он уезжает в Лондон!

Да еще так внезапно, будто это пустяки какие-то, будто позволительно проделывать подобные вещи каждый день!

– Кажется, он собирается заехать за кем-то, чтобы привезти сюда на бал.

– Разъезжать туда-сюда – пустое это! – отрезала миссис Хилл и посетовала: – А я-то уже заказала мясо.

– Что ж, эти Бингли с их деньжищами могут позволить себе разъезжать, – заметила Полли. – Все так говорят. Я слыхала, их папаша торговал сахаром. А на сахаре можно уйму денег заработать.

Джеймс полировал столовое серебро. Саре следовало бы чувствовать благодарность, ведь он спас от этого занятия ее. Однако ей было обидно: разве плохо она справлялась со своими обязанностями, что ее работу перепоручили новенькому?

– Должно быть, очень выгодное дело, – сказала миссис Хилл. – Без сладкого никто обойтись не может.

– Мне бы тоже хотелось торговать сахаром, – мечтательно вздохнула Полли. – Вы только представьте!..

– Ты ходила бы в плавание на корабле… – Джеймс вилкой очертил в воздухе треугольник паруса. – На корабле, доверху груженном оружием и скобяным товаром. Пассаты погнали бы твой парусник на юг, до самой Африки…

Полли слушала с восторженной улыбкой. Но потом растерянно моргнула:

– Что такое скобяной товар?

– Кандалы и

цепи, кастрюли, ножи, – объяснил Джеймс. – В Африке можно продать все это и оружие и купить рабов. Ты посадишь их в трюм и поплывешь в Вест-Индию, а там продашь и купишь сахар, а уж сахар доставишь домой, в Англию. Трехсторонняя торговля – так это называется. Осмелюсь предположить: Бингли, по всей вероятности, родом из Ливерпуля или Ланкастера, раз уж говорят, что они с севера.

– Я не знала, что сахар достался им такой ценой, – заявила Полли, пододвигая свой стул поближе к столу.

– Какой ценой?

– Что его меняли на людей.

– Да. – Джеймс протер вилку и слегка пожал плечами. – Так и есть.

– А вы, я смотрю, много про все это знаете, – вмешалась Сара.

Он обернулся к ней и снова пожал плечами:

– Я читал книгу.

– Правда?

– Да, правда. А что в этом такого?

– Да так, что-то непохоже.

– Почему же непохоже?

– Просто, глядя на вас, не подумаешь.

– Что? Что я умею читать?

– Ну…

Полли показалось, будто по комнате пронесся порыв холодного ветра, хотя она и не могла понять, в чем тут дело: ведь только что, мгновение назад, все так хорошо ладили. И вдруг эта перепалка между Джеймсом и Сарой – их вопросы-ответы воланом летали туда-сюда. Полли только успевала переводить глаза с одного на другую. Миссис Хилл, чинившая платье, внезапно замерла, занеся иглу над прохудившейся тканью. Полли заметила, как она переглянулась с мистером Хиллом и как тот приподнял в ответ щетинистые брови.

– Получается, вы только что назвали меня невеждой.

– Нет, но…

– Но вам просто не приходило в голову, что я, возможно, читаю больше, чем, скажем, да хоть, к примеру, вы?

– Я читаю все время! Правда же, миссис Хилл?

Экономка глубокомысленно кивнула.

– Мистер Б. позволяет мне брать его книги и газеты, а мисс Элизабет всегда дает романы, которые заказывает в платной библиотеке [4] .

– Да, конечно. Романы мисс Элизабет. Уверен, они очень интересны.

4

В середине XVIII века в Англии стали появляться первые платные публичные библиотеки.

Сара поджала губы, сузила глаза и, помолчав, повернулась к миссис Хилл.

– А у них там в Незерфилде служит негр, вы знали? – объявила она торжествующе. – Я с ним сегодня разговаривала.

Джеймс на миг замер, но тут же опустил голову и продолжал драить вилки.

– Что ж, – заметила миссис Хилл, – я полагаю, что миссис Николс сейчас не откажется от любой помощи.

– И ведь представить только! – Полли не терпелось вернуться к предыдущей теме. – Это какая же прелесть и какие деньжищи, и всё от сахара. Мне думается, стены у них зелененькие, словно мята, а колонны, должно быть, витые, как леденцы. А полы все из полированной сливочной помадки, а на диванах-то подушки сплошь марципановые!

– Увы, но колонны самые обычные, из местного камня. – Сара подняла шитье, подхватив иглой петлю. – О подушках ничего сказать не могу. Но марципан, по-моему, будет липнуть, если подтает от камина.

Полли кивнула и, мечтательно улыбнувшись, проглотила слюну.

Глава 7

«Если бы мне довелось увидеть одну из моих дочерей счастливой хозяйкой Незерфилда, – сказала своему мужу миссис Беннет, – и так же удачно выдать замуж остальных – мне бы тогда нечего было больше желать»