Лондонцы
Шрифт:
Он доел сосиски и поблагодарил дочь за вкусный ужин. Кейт встала, чтобы отнести грязные тарелки в раковину.
— Ты пойдешь сегодня в «Лебедь», папа? — спросила она, думая уже не о разговоре с мисс Годфри, а о собрании в пабе по поводу ежегодного пикника в Фолкстоне.
— Да, сегодня мы должны решить, когда именно пройдет это мероприятие, — кивнул отец; постоянный члси организационного комитета. — Дэниел Коллинз предлагает перенести его с выходного на другой день, когда в Фолкстоне не будет так многолюдно.
— Хорошая идея, но не поздновато ли менять дату праздника?
Она поставила грязную посуду в тазик с теплой мыльной водой.
— Предпоследние выходные августа всех устраивают, кроме Ниббса. Он готов закрыть свой магазинчик в последний понедельник августа — все равно праздник, но лишний нерабочий день в этом же месяце его разорит.
Карл встал со стула, взял объемистый потрепанный портфель, извлек из него несколько тетрадей и положил их на видное место — просмотреть, вернувшись с собрания.
— Что еще за чудеса? — удивленно вскинула брови Кейт. — Ведь занятий не будет до самого сентября!
— Для школьников, но не для педагогов, — усмехнулся Карл. Он поцеловал дочь в щеку. — Пока, дорогая! Вернусь часикам к девяти.
Отец ушел. Кейт вытерла руки полотенцем и пошла в комнату. На подлокотнике кресла лежал томик Джона Б. Пристли, роман «Добрые товарищи». Кейт взяла книгу и вышла на крыльцо. Шел уже восьмой час, но было еще тепло, пахло цветами из их и соседнего сада. Кейт присела на ступеньку и начала читать, но вскоре ее отвлек сосед, мистер Ниббс, который направлялся на то же собрание, что и отец. Потом ей засвидетельствовал почтение Чарли Робсон, прогуливающийся с немецкой овчаркой вдоль площади.
Кейт захлопнула книгу, положила ее на колени и проводила взглядом собаку и ее хозяина: они, очевидно, пошли к вересковой пустоши. Кейт пожалела, что не вызвалась погулять с Бонзо. Но теперь было уже поздно, и она закрыла глаза и стала наслаждаться густым ароматом гвоздик мисс Годфри и слушать отдаленный шум газонокосилки, ритмичный и успокаивающий.
— Приятный вечерок, не правда ли? — окликнула Кейт Хетти Коллинз, мать Дэнни Коллинза. Она шла с хозяйственной сумкой, набитой свежесрезанными цветами душистого горошка и лилий, в церковь Святого Марка. — В такую славную пору приятно осознавать, что на небесах есть Бог и в мире все спокойно.
— Вы правы, миссис Коллинз, — улыбнулась Кейт. — А я сегодня окончила школу и в сентябре поступлю в училище секретарей.
— Вот и слава Богу, моя милая! А мой Дэнни записался в армию. Правда, на героя-победителя он и в своем мундире совсем не похож. Как я вам обоим завидую, деточки! У вас еще вся жизнь впереди. Ну, я, пожалуй, пойду! Что-то я с тобой заболталась, а ведь еще нужно приготовить букеты к завтрашней свадьбе. Пока!
— Пока! — помахала ей рукой Кейт, лишь теперь вспомнив, что упоминание о Боге на небесах и покое в мире ей встречалось в стихотворении Роберта Браунинга. Да, миссис Коллинз права: впереди у нее еще целая взрослая жизнь, полная волшебных приключений.
Кейт снова зажмурилась, размечтавшись о грядущих чудесных событиях. Отец, вернувшись домой, обнаружил, что она сладко спит на крыльце, положив голову на колени.
Глава 2
Август 1936
— Ты не считаешь, что участвовать в поездке в Фолкстон в этом году нам не стоит? По-моему, это ниже нашего достоинства. Я хочу сказать, что вряд ли нам удастся расслабиться, если все организует твой отец и там будут и мои предки с бабулей, и Мейвис с детьми и мужем.
Керри критически взглянула на свое отражение в трюмо, пытаясь понять, идет ли ей новое платье с накладными плечами, которое она сшила из пурпурного крепдешина с помощью Кейт.
— Миссис Коллинз сказала, что Дэнни надеется получить на эти выходные увольнение, — коварно заметила подруга, покрывая когти зловещим кровавым лаком. — Он тоже хочет участвовать в пикнике.
Керри вскинула брови, изображая оскорбленную невинность.
— На что ты намекаешь? — спросила она, отлично понимая, к чему клонит Кейт. — Если бы ты сказала, что там будет король Эдуард, я, возможно, и соблазнилась бы.
Кейт тщательно докрасила последний ноготь и холодно напомнила:
— Ты не замужем и не американка, так что с ним тебе ничего не светит!
Керри снова переключилась на платье.
— По-моему, эти рукава с буфами делают меня похожей на корову!
— На корову ты совсем не похожа, и платье тебе к лицу, — честно сказала Кейт.
Керри сделала пируэт, и подол платья закрутился вокруг ее стройных ножек.
— Неужели все слухи о нем — правда? — любуясь собой в зеркале, спросила Кейт. — Как ты считаешь, он действительно хочет жениться на миссис Симпсон?
— Это просто невозможно! — покачала головой подруга. — По-моему, в конце концов наш король женится на принцессе Фредерике или на принцессе Александрине-Луизе.
Керри отвернулась от трюмо.
— А кто они, собственно говоря, такие? — спросила она и упала ничком на кровать. — Чем они прославились?
Кейт потрясла пальцами в воздухе, чтобы поскорее высох лак на ногтях. С тех пор как два года назад она окончила школу секретарей и начала работать машинисткой в одной из контор в Сити, Керри смотрела на нее как на кладезь мудрости.
— Принцесса Фредерика — внучка германского кайзера, а принцесса Александрина-Луиза — третья дочь принца датского Харольда, — покорно объяснила Кейт.
— По-моему, без королевы-немки мы вполне бы обошлись! А вдруг она захочет пригласить на свадьбу Гитлера! Да, раз уж мы заговорили о нем, угадай, какая у меня умопомрачительная новость!
Керри перевернулась на бок и подперла подбородок кулаком.
— У нас будет жить еврейка-беженка! Она внучка одной старой бабушкиной подруги, еще девушкой уехавшей в Дрезден и сорок лет не дававшей о себе знать. И вот недавно, ни с того ни с сего, наша бабуля получила через Красный Крест письмо от администрации люцернского лагеря для еврейских беженцев, умудрившихся переправиться через озеро в Швейцарию. Оказывается, там находится внучка той ее старой знакомой, и ее заботливая бабушка дала представителю Красного Креста наш адрес в надежде, что ее подруга-англичанка поможет бедняжке получить британскую въездную визу.