Лондон

Резерфорд Эдвард

Благочестивый король Генрих III решил изменить вид великой норманнской цитадели, стоявшей в центре, и повелел выбелить ее снаружи. Теперь вместо серого камня лондонцы видели величественный белый замок, бледно отсвечивавший над рекой. Побелка смылась, но название сохранилось надолго: Белая башня.

Всего десять лет назад Королевский монетный двор из старинной штаб-квартиры рядом с собором Святого Павла переехал в Тауэр. Он разместился между стенами в кирпичных цехах внешнего двора. Здесь и коротал свои дни Силверсливз. Он был счастлив. Монетный двор в Тауэре – один из шести в королевстве и, разумеется, самый

важный. От старой чеканки, не принимая в расчет естественного износа и нужд неуклонно расширявшейся торговли, отказались. Король Эдуард был настроен учредить новую, которая укрепит торговую деятельность и репутацию королевства во всей Европе.

Будучи служащим Монетного двора, Силверсливз познал все тонкости его работы. Там устраивались пробы. Монеты проверяли для сотрудников Казначейства. Это осуществлялось путем тщательного взвешивания, плавки и соединения с жидким свинцом, благодаря чему все примеси оседали на дно и удавалось определить истинное содержание серебра в монетах и слитках. Там стояли огромные чаны с расплавленным металлом, от которого красное лицо Дионисия пылало во сто крат ярче, а еще – заготовки для получения чистых монет и красящие трафареты, которые монетчики набивали одним точным ударом молотка. «Один удар – одна монета», – довольно мурлыкал Силверсливз, шагая по залам, звеневшим от перестука.

Далее следовало помещение, где монеты считали – фартинги по четыре на пенни, серебряные пенсы и последняя новинка – особенные, редкие и тяжелые четырехпенсовики, называвшиеся гроутами. [34] Возможно, из-за жары, шума и непрерывного труда, а может быть, по причине изготовления столь любимых им денег Дионисий Силверсливз считал себя везунчиком в делах и счастливым человеком.

Лучше же прочего казалось то, что у него не было никаких забот, когда он покидал цеха. Для продолжения рода существовали два старших брата. Их семья была далеко не так богата, как несколько поколений назад, и оставила виноторговлю. Но для ухода за овдовевшей матерью средств в любом случае более чем достаточно.

34

Английское «гроут» пошло от французского «грош». Был введен в 1279 г. королем Эдуардом I. Гроут стал первой неполновесной английской монетой. Вес в разные периоды сильно колебался. Выпуск был официально прекращен в XVII в.

Поэтому вечерами Дионисий был волен заниматься делом, которое любил пуще иных: охотой на женщин.

Конечно, все они были шлюхами. Большинство прочих, хотя иногда он пробовал добиться расположения приличных девушек, на него не смотрели. Но в поиске первых он был неутомим. Ни в Бэнксайде, ни на Кок-лейн не осталось ни одного публичного дома, где бы его не знали. Даже в переулке на Уэст-Чипе, известном как Гроуплег-лейн, где обитали проститутки без права работы, он объявлялся ежемесячно – «как поганый репей», по мнению женщин.

Сегодня же Дионисий, как обычно, шел в Бэнксайд, однако вожделел кое-чего особенного.

Девственницу в «Собачьей голове».

Со стороны хозяина борделя послать ему сообщение было мыслью запоздалой, как Силверсливз и думал. Но это его не волновало. Он со смешком подался к клетке с разъяренным львом.

– У меня сегодня будет девственница, –

сообщил он зверю. – Дело поинтереснее, чем ты. До скорого!

Он подумал, что та уж никакая не девственница, но ничего страшного. В конце концов, на что нужна новенькая монета, ни разу не ходившая в обращении? И вскоре он вышел из Тауэра по подъемному мосту и устремился к цели.

Стемнело. Ударил колокол, возвещавший наступление комендантского часа. Все паромные лодки переправили через реку и привязали на лондонском берегу – таково было правило, дабы воры из Саутуарка не проскользнули в город по воде. На Лондонском мосту выставили стражу, и город приготовился к очередной спокойной ночи под охраной королевских указов.

В «Собачьей голове» зажглись огни. При свете фонарей красная штукатурка казалась охристой, и деревянная вывеска поскрипывала на ветру, который поднялся с приходом Силверсливза.

Хозяин «Собачьей головы» успел забыть о Дионисии. Он стоял и грелся возле угольной жаровни посреди длинного помещения с низким потолком, где девушки встречали клиентов. Почти все уже удалились наверх, ибо на исходе дня прибыло много мужчин, включая двух приезжих парламентариев, – всем хотелось развлечься и урвать свое перед официальным закрытием заведения. Остались только две девицы, в том числе Изобел Доггет, сидевшая на лавке, когда Силверсливз вошел, огляделся по сторонам, осклабился и вопросил:

– Ну и где твоя девственница?

Хозяин неуверенно взглянул на Изобел, которая помотала головой.

– Простите, сэр, но она занята. И колокол бил. Вы слишком припозднились.

Это было серьезное соображение. После удара колокола и окончания паромной переправы клиентам полагалось оставаться с девушками до рассвета, чтобы не болтались по улицам. Если у Джоан был клиент, она потеряна на всю ночь.

– Может, возьмете другую, сэр?

Силверсливз окинул взором помещение:

– Из этих старых ведьм? Их я возьму, когда захочу. Я пришел за свежим мясцом, – ухмыльнулся он. – Вот что! Как только управится, скажи ее клиенту, чтобы брал любую бесплатно. Я заплачу. А мне выдашь ее. По рукам?

Но хозяин, помедлив секунду, вновь покачал головой.

Если бы не это кратчайшее колебание, если бы взгляд его на миг не метнулся к Изобел, Силверсливз, наверно, признал бы свое поражение. Но он заметил и навострил уши.

– Что за маневры? – воскликнул он. – Что ты скрываешь? Хочешь меня надуть?

Силверсливз бывал всяким, в том числе резким. Он шагнул к жаровне, возле которой стоял хозяин борделя. В мерцающем свете углей прыщи отбросили крохотные тени.

– Я могу устроить тебе неприятности, – сообщил он негромко, аккуратно взял того за бороду и чуть дернул. – Могу порассказать о твоей пирушке на той неделе.

Пирушка устраивалась для компании приезжих парламентариев. Девочек, ясно дело, тоже обеспечивали. Это незаконно, но хозяин забыл, что Силверсливз о том знал.

– Неприятности мне не нужны, – буркнул он.

– Еще бы – мне тоже, – отозвался Дионисий. – Так приведешь девушку или нет?

Хозяин пожал плечами. Он сам не знал, с чего ему казалось, что эта деваха, начавшая вполне неплохо, не станет работать, как остальные.

– Она уже не девица, – заметил он на случай новых осложнений. – Днем у нее был клиент.