Ломота
Шрифт:
Идя на риск, я открываю в телефоне мессенджер и набираю в сообщении знак вопроса. Отправляю Дине. Смотрю на неё. Отхожу от тачки, скрываясь под навесом клёна и жду.
Прочла.
Зависнув, смотрю на дисплей и на гуляющие точки, говорящие о о том, что она что-то пишет.
Вибрация. Она ответила!
“Что ты тут делаешь?”
“Всё в порядке?” — нервно провожу пальцами по волосам. Отвечай мне, Дина. Пожалуйста. Просто отвечай! И она вновь отвечает:
“Да.”
А я, блять,
“Мне звонил твой муж.” — хотел написать "мудак".
“Я знаю.”
“Что произошло, Дин?”
Меня немного напрягает эта переписка. Я предпочитаю разговоры письмам. Мне необходимо видеть собеседника и смотреть ему в глаза. Но сейчас мой выбор невелик.
“Ничего, о чём тебе стоит волноваться. Забудь.”
Злюсь. К горлу подступило тошнотворное чувство.
“Хочешь, я поговорю с ним?”
“Я хочу, чтобы ты уехал отсюда, Марат. Уезжай. Пожалуйста.”
“Почему ты не спишь?”
“Бессонница. Такое бывает.”
Теряюсь в собственных мыслях. Какой-то неуправляемый поток, который сбивает с ног. Не позволяет добраться до берега. Топит. Заставляет захлёбываться.
“Просто скажи мне, что произошло, Дин?”
В этот раз она отвечает дольше обычного. Точки на экране то появляются, то снова исчезают.
“Он знает, что ты был здесь.”
Читаю её сообщение, но... чёрт! Это, должно быть ужасно, но мысленно я ликую. Потому что, чем ближе развязка, тем быстрее мы расставим все точки на “и”.
“Он звонил, чтобы вызвать меня дуэль?”
Отправляю сообщение, но тут же жалею об этом, понимая, что сейчас не лучшее время для шуток.
“Я сказала, что ты завозил мне документы, которые я забыла в твоём авто.”
“Я поговорю с ним. Не переживай.”
Бью по экрану, отправляя ответ. Но, спустя миг, дисплей гаснет окончательно, и телефон вырубается. Я чертыхаюсь, глядя на мобильник и вновь поднимаю голову, глядя на неё.
Ещё какое-то время Дина продолжает стоять в окне. Минута. Две. И она растворяется в нём, а свет на кухне наконец гаснет.
Нет. Дин. Я не уеду отсюда, пока твой благоверный не свалит на работу. В первую очередь мне нужно поговорить с тобой. Видеть твои глаза. Тонуть в них, а не собственных неразборчивых мыслях.
Ещё один взгляд на часы.
Осталось меньше, чем я думал. Это не может не радовать...
Откуда этот дятел узнал о том, что я был у них дома?!
Дина
Я всё ещё надеялась на его благоразумие и на своё везение. Но что-то мне подсказывало, что везение давно меня покинуло. Оно ограничилось тем, что Марат ночью не поднял трубку. Тем, что разговор так и не состоялся. И я молюсь, чтобы запал Роберта пропал.
Роберт со мной не разговаривал. Возможно, правильно делал. Неизвестно, как бы я повела себя, будь
Он принял как должное завтрак, который я приготовила для него, даже не ложась спать этой ночью. Как бы я ни пыталась, сон не шёл. Перед моими глазами всё ещё мельтешили картинки, где переплетались образы и голоса. Марат. Парковка ресторана. Его руки под столом. Автомобиль. Роберт.
...мне бы очень хотелось, чтобы у тебя было этому разумное объяснение.
Какое здесь может быть объяснение?! Разумное?!
Я уверена, что разум давно покинул меня.
— Сегодня буду поздно, — небрежно бросил муж, застёгивая на горле пуговичку, и глядя на меня в отражении зеркала.
— Сильно?
Интересно, он говорит мне об этом, чтобы я не волновалась, или чтобы позлить меня? Месть?
— Не знаю пока, — разрывает зрительный контакт, и тихо откашливается, — возможно, к полуночи.
Позлить. Однозначно.
Раньше его поздно ограничивалось десятью часами вечера. А сегодня вдруг... полночь?
— Роб, — скосила взгляд на его телефон, который уже не первый раз за последние пять минут вспыхивает, — давай не будем всё усложнять? Не будем усугублять... — поднялась с края постели и подкралась со спины, — ты раздул из мухи слона.
Мои ладони ложатся на его плечи. Я касаюсь лбом его спины, и чувствую, как муж напрягся. Мне бы очень хотелось поднять белый флаг. Это чувство вины... оно просто разъедало меня изнутри. Будто мне в глотку влили серную кислоту. Это... мучительно больно. Я не должна была этого делать.
— Возможно, — тихо произносит Роберт, а я, пряча беспокойство, щекой прижимаюсь к его лопаткам.
Одно единственное слово, и в комнате вновь повисает вязкая, неестественная тишина. И напряжение. Оно ломает кости. Я почти слышу, как они хрустят. Отвратительно.
Сейчас мне немного спокойней. Потому что машины Марата во дворе уже не было. Он уехал, и это заметно облегчало мне жизнь. Я устала. Устала от самой себя и навязчивых мыслей. Устала считать себя слабой и неправой. Устала от давления.
А у меня... у меня хороший муж. Да, не без изъянов. Но у кого их нет? Я тоже не подарок. А теперь ещё и это.
Гоню прочь вновь взявшийся из ниоткуда голосок, который твердит мне одно и тоже: иуда... ты предала его. Ты поступила с ним так же, как когда-то поступила твоя мать с твоим отцом. Разница лишь в том, что у нас с Робертом нет детей. Я же в своё время пережила Ад, где родители делили ребёнка. То есть меня.
Время всё лечит. Мой папа нашёл в себе силы простить маму.
А Роберт? Сможет ли он простить неверную жену, если правда всплывёт наружу?