Лоло
Шрифт:
С появлением на Акриде королевы здесь ничего не изменилось. Черный дым из склянки никак не повлиял на местную флору и фауну, и жизнь в Диком лесу текла привычным руслом. Но человека здесь по-прежнему не ждали.
Однако, кое-кому из островитян все же удалось найти пристанище в этом негостеприимном краю. Много лет назад сюда, проклиная собственную никчемную жизнь, пришла одинокая странница. Эта отчаявшаяся женщина не боялась хищных зверей — ее познаний в области магии хватало на то, чтобы держать их на расстоянии. Войдя под своды полного опасностей леса, несчастная поклялась не возвращаться к
Со временем она выстроила себе хижину на берегу моря, да так и осталась коротать там свой век. Но не проходило и дня, чтобы женщина не заглядывала в свою волшебную чашу и не задавала неподвижной воде один и тот же вопрос: «Что могу я сделать для Акрида?» Но жидкость, которая за секунду до этого была прозрачной как роса, вдруг становилась агатово-черной, и ничего не показывала.
В тот вечер колдунья, снова не получив ответ, уже подошла к порогу, чтобы опорожнить волшебную чашу, как вдруг заметила, что на поверхности воды медленно вырисовывается живая картина.
Пятеро молодых людей с озабоченным видом склонились над лежащим при смерти стариком. До женщины донеслись отрывистые фразы, из которых она смогла понять — это отряд иноземцев, который следует на север к замку королевы. Колдунью бросило в жар — наконец-то она получила долгожданный знак.
Спустя несколько минут маленькая фигурка, закутанная в плащ, выскользнула из хижины и, освещая себе путь ручным факелом, направилась вглубь леса. На плече у женщины сидела почти неразличимая в ночи черная ворона.
***
— Денис, ну пожалуйста, приди в себя! — умоляла Анжелика. — Ну что мне родителям говорить, если ты умрешь? Ты об этом подумал?
Девушка разрывалась между братом и Богданом, но у последнего травма была незначительной, и львиная доля ее заботы, как, впрочем, и причитаний, доставалась Денису.
Гавран быстро очнулся после обморока и чувствовал себя вполне сносно. Когда Дена нашли в кустах, старик сразу обработал его рану зельем и наложил легкую повязку из ткани.
— Успокойся, Ангел, — акридец обнял Лику за плечи. — Рана глубока, но вряд ли убьет его. И от твоих слез ему точно не полегчает.
Сашка, делавшая в это время перевязку Богдану, озабоченно спросила:
— А что, если у Дена опять будут эти видения? Он же не принимал зелье.
— И я того же опасаюсь, Сандра, — хмуро ответил Гавран. — Вряд ли ведьма упустит такую возможность. Нам остается лишь уповать на его стойкость.
Занимался рассвет. После боя поляна представляла собой жуткое зрелище — окровавленные змеиные туши, переломанные ветви, смятые кусты. Новый костер развели чуть поодаль, освободив место под деревьями. Прошло уже несколько часов с тех пор как друзья принесли раненого Дениса из леса, а он все еще не пришел в сознание. Рана на голове парня затянулась и почти не кровоточила, дыхание было ровным и спокойным. На первый взгляд могло показаться, что Ден крепко спит. Однако мертвенная бледность его кожи и заледеневшие конечности вызывали у друзей нешуточную тревогу.
Богдан с тоской смотрел на свою распухшую, перевязанную тряпками лодыжку. К
О том, что произошло с ним несколькими часами ранее, Богдан предпочитал не думать. После того как пчелы расправились с василисками и растворились в воздухе, он долго лежал на траве, приходя в себя. Уже тогда парень решил, что не имеет никакого отношения к появлению этих насекомых, а все его ощущения вызваны лишь действием отравляющего дыма. Какая еще сила? Даже гигантские змеи отупели от хмарь-травы, стоит ли удивляться, что она оказала влияние на людей?
Анжелика, успокоившись, уснула на плече у Гаврана. Костик и Сашка, свалившись без сил, тихо посапывали на своих циновках. Только стрекот невидимых насекомых нарушал гнетущую тишину, повисшую над поляной.
Старик-акридец уже начал клевать носом, как вдруг заметил какое-то движение впереди между деревьев. Едва он успел вскочить на ноги и выхватить меч из ножен, как на поляне появилось новое действующее лицо. Это была древняя старушка очень маленького роста, бледная, невероятно худая и изможденная. Гавран, прищурившись, с удивлением и страхом смотрел на незваную гостью. Ее тщедушное тело пряталось в черных лохмотьях, бывших некогда богатым платьем, длинные седые космы висели из-под остроконечной дырявой шляпы, скрюченные пальцы крепко сжимали деревянный набалдашник трости, выполненный в виде лягушачьей головы. На костлявом плече у женщины сидела старая облезлая ворона.
— О Боги! Не может быть, — прошептал Гавран, опуская меч, и добавил уже громче, обращаясь к женщине, — мать Варна, ты ли это?
Женщина, прихрамывая, подошла ближе. Тонкие синеватые губы ее растянулись в беззубой улыбке.
— Я, миленький, а кто ж еще? — отозвалась она скрипучим голосом.
Северяне, протирая глаза спросонья, с изумлением разглядывали странную гостью, которая будто бы сошла со страниц сказочной повести. Гавран тем временем со всеми возможными почестями усадил женщину у костра и с гордостью представил ее молодым товарищам.
— Это мать Варна, дети. Та самая — помните, я вам рассказывал?
Акридец налил бодрящего травяного чая в свою походную плошку, вручил ее старушке и приступил к расспросам.
— Где же ты была все эти годы?
Женщина, зажмурившись от удовольствия, отхлебнула горячего напитка.
— На востоке жила, в Диком лесу. Ушла туда потому, что сердце мое разрывалось от боли. Люди погибали почем зря — и акридцы, и иноземцы, а я ничем не могла помочь. — Варна тяжело вздохнула и погладила дремлющую ворону.
— Как же ты выжила одна? — акридец смотрел на старую знакомую с восхищением.
Колдунья хмыкнула:
— Я не так мудра, как Ведагор и другие ведающие, но кое-что все-таки могу. Произнесу заветные слова из моей волшебной книги, и всякий зверь обходит меня стороной. Не всегда срабатывает, порой приходится и удирать, сверкая пятками, ну так что ж?
— А можете вы сделать такую защиту для других? — вмешался Богдан.
Женщина покачала головой:
— Нет, дитя. Пробовала уже, да сил не хватило.